Игра на одевание

Она снова закурила:

– В общем, Оля скоро всех покорила своей легкостью, обаянием, умением часами говорить о том, что интересно им. С вышивальщицей Валей они вообще дружили. Да все девушки были бы рады рассказать вам об Оле. Просто все, что касалось нее, согласно моему приказу, считалось информацией внутреннего пользования. Ее запрещено разглашать. Наверное, – она снова закурила, – случившееся надо считать каким-то форс-мажором, который должен быть прописан в бумагах…

Паршина беспомощно посмотрела на сыщиков:

– Но кто мог такое предположить?

– Юлия Юрьевна, – мягко заговорил Гуров, – случившееся могло быть местью вам и вашему бизнесу?

– Но внутри ничего не тронули! Да и попробовали бы!..

– Связи мужа помогают?

– Конечно. И потом, – Паршина слабо улыбнулась, – бандитские невесты тоже где-то платья покупать должны.

– Кстати о платье. – Гуров показал одно из фото с места преступления, архив с которыми уже сбросила в рабочий чат Армине. Красивое лицо Паршиной исказилось ужасом.

– Это не наше платье. Оно дешевое и какое-то старое. Но человек, который может помочь…

Юлия нажала кнопку вызова на столе, и на пороге появилась администратор.

– Что вы можете сказать об этом? – Гуров протянул женщине фото.

– Это Оля? – Администратор всхлипнула.

– Елена Андреевна, – мягко произнесла Паршина. – Соберитесь, пожалуйста. Кто же еще поможет? Вы в этом бизнесе сорок лет.

Администратор села в кресло, надела висевшие на шнурке очки.

– Это какой-то кентавр. Гибрид конца семидесятых и нулевых. Смотрите. С одной стороны, – она повернула фотографию к остальным, – рукава и все, что выше корсета, включая строгий воротник-стойку, сшито из кружевного полотна. Так называемого кружева на чехле. В годы застоя им могли украсить манжеты и ворот рубашки жениха, например. Ну и венок, конечно. В семидесятые их носили. Вот. У меня есть.

Она показала на своем телефоне черно-белое фото с очень серьезной невестой в длинном, закрытом платье под руку с женихом.

– Обратите внимание на рукава модели. – Администратор увеличила часть изображения. – Они широкие, ажурные. А здесь, – она снова взяла фото тела жертвы, – рукава в обтяжку. С тесьмой, похожей на какую-то веревку, на шве. Да еще корсет! И от него к вороту тоже тянется эта странная тесьма. Наконец, пусть и прикрытое кружевом, декольте. Непозволительно сексуально для семидесятых. Это как раз стиль нулевых.

– А есть что-то общее с этим платьем? – Гуров показал кадр из мультфильма «Труп невесты».

– Да. Только оно будто бы дошито.

Гуров вспомнил, как Семенов пересказывал сюжет мультфильма, и обратился к Паршиной:

– А это могло быть наказанием за любовный треугольник?

– Юлия Юрьевна, – администратор обратилась к Паршиной, понизив голос, – как насчет той фермерши?

– Мм? – Паршина наморщила лоб. – Не припоминаю.

– Яблочная свадьба. Полгода назад, – услужливо подсказала администратор. И выпучила глаза. – Жених. Примерочная. Корсет.

– Это что, новый Блок? – встрял Крячко. Обоим сыщикам давно хотелось напомнить дамам о себе.

– О боже! – Глаза Паршиной округлились.

– Все так плохо? – сочувственно спросил Крячко.

– Небольшой казус. Невеста примеряла платье, а не белье.

Вскоре Гуров и Крячко смотрели на монитор, где невысокая коренастая девица в свадебном платье принцессы швыряла туфли в спрятавшуюся в примерочной Воронову, на которой были чулки и корсет.

– Кабинку потом чинить пришлось, – пожаловалась администратор. – Хорошо, мы бархатные занавески, которые там раньше висели, сняли уже.

На экране преследовательница Вороновой колотила в дверь в примерочную ногами и кулаками.

– Остановить ее смогла только Валя. – В голосе администратора мелькнула гордость.

На экране вышивальщица выливала на голову дебоширке какую-то жижу. Администратор кивнула начальнице:

– Наше фирменное жидкое мороженое!

Гуров и Крячко застыли перед камерами.

– А что? – спохватилась администратор. – Валечка у нас потомственная вышивальщица. Ее мама в Большом театре работает. Там и не такие драки бывают, кстати. Актеры – народ буйный. Вот, знаете…

Сыщики смотрели, как облитая мороженым девушка делает недвусмысленные знаки, обещая Ольге с подругой наказание за свои страдания.

– Люди искусства, – серьезно заметил Гуров.

– И наши планы на завтра, – буркнул Крячко.

– Она, – Гуров кивнул на девушку в мониторе, – что-то купила?

– Тиару, которую сломала… об Олю, – ответила Елена Андреевна. – Распечатаю чек.

Когда она вышла из кабинета, Гуров посмотрел в окно, где Портнов шарил рукой в ледяной воде фонтана, чтобы достать брошенный туда убийцей серебристый бомбер Вороновой.

– Предоставим общение со взрывоопасными дамами молодым кадрам. Наше дело в таком сторона. Сиди на солнышке, грейся.

– Бедный Ленька! – вздохнул Крячко.

Глава 2

Вторник

Утром в кабинете сыщиков раздался звонок Санина:

– Лев Иванович, она сразу перелом челюсти получила. Не до крика. Потом от ударов по голове сознание постоянно теряла. Когда приходила в себя, выставляла руки для защиты. Ноготь сломала, когда он ее уже душил. Смерть наступила около трех часов ночи.

– А сотрудники пришли в магазин в восемь. Интересно, сколько времени у него ушло на создание этого перформанса с сидящей невестой…

– Дело не только в позе. У нее под рукавами порезы были. То есть мучил он ее в открытом платье. А вот рукава потом пришил.

– Столько возился ради этого спектакля, а ДНК нет?

– Я материал из-под ногтей Вороновой Сереге отправил. Посмотрим, что он скажет.

– Вань, она была изнасилована?

– Нет. Лев Иванович, у нее все тело изрезано, а на груди и в паховой области ран нет. Будто она его в сексуальном плане не привлекала вообще.

– И наркотик для изнасилований отпадает?

– Наркотик – да. Но она была очень пьяной до избиения. В желудке непереваренная шаурма по-кипрски…

– И к ней – пиво?

– Не-а, Лев Иванович! В последний вечер своей жизни Ольга Воронова пила яблочный сидр.

* * *

Невысокий, спортивный Игорь Портнов не любил осень. К природе как таковой он был равнодушен. И сейчас, когда электричка везла его в Кубинку, рядом с которой жила покупательница сломанной тиары, он пил кофе, бросал в рот любимые драже M&M’s с арахисом, читал сброшенное в чат заключение Санина, а также публикации Софьи Чубакиной в соцсетях и ее интервью журналу «Сад своими руками» для стареющих огородниц, всем сердцем ненавидя этот процесс.