Игрок

– За что?

– За подсказку, – ответила она и, наверное, подмигнула.

Разговор был окончен. Гриффин и обрадовал ее, и обидел. Интересно, Левисон пробовал когда-нибудь сбить его с толку таким проявлением чувств? Да и найдется ли хоть один человек в мире, чьи мотивы были бы чисты?

А что, если она купит книгу, и ее экранизируют, и фильм будет пользоваться успехом? Она недостаточно сильный игрок для такой игры, о ее заслуге забудут. Или это ему хотелось бы, чтобы она была недостаточно сильна? Поручили бы ей такое задание, если бы не были в ней уверены? Если он собирается когда-нибудь жениться, разве она ему не подходит? На ком еще ему жениться? Он должен жениться на коллеге, иначе не сможет полностью отдаваться работе. Люди, искавшие супругу на стороне, потом признавали, что совершили ошибку. Они говорили, что потеряли что-то в своей жизни. Вероятно, подумал он, они потеряли успех. Он мог бы жениться на агенте, но пока он работал на студии, его могущество тяготило бы ее; иногда легче помочь друзьям, чем члену семьи. Он мог бы жениться на юристе, на ком-нибудь, кто работал бы на студии или в крупной юридической фирме, но он немного завидовал стабильности положения юристов. Не важно, насколько он могуществен в данный момент, но какая гарантия, что он будет иметь такое же или большее влияние в шестьдесят? А хороший юрист будет продолжать заниматься своим делом и богатеть. Итак, он не может жениться на юристе, потому что у него нет уверенности в своем будущем.

Не женится ли он на самом себе, женившись на Бонни Шероу? На менее агрессивной версии самого себя? Время от времени он ходит на вечеринки или к кому-нибудь в гости и там встречается с людьми, работающими вне киноиндустрии, – с банкирами, врачами, галерейщиками. Иногда там бывают незамужние женщины, которых пригласили специально для него. Из этого ничего не получалось. Он терпеть не мог объяснять, чем он занимается, а они всегда спрашивали. Им было интересно узнать о Голливуде. Он возмущался, когда их интересовали сплетни, его раздражало их высокомерие, когда они этого не делали. Может быть, ему было скучно? Они наводили на него скуку. Возможно, и он наводил скуку на них. Естественно, они готовились к встрече с ним и, если были крутыми, видели в нем интересного мужчину, у которого была интересная работа. Такая работа была, может быть, у двадцати человек во всей стране. Иногда они не знали, о чем с ним говорить. Возможно, они боялись говорить о том, что интересно им. Это не имело никакого значения, все равно у них были разные интересы. Они были дилетантами. Он никогда бы не смог жениться на дилетанте. Они любили кино не так, как его любил он. Они спрашивали: «Почему Голливуд снимает такое ужасное кино, почему потворствует самым низменным страстям, почему упорно делает фильмы, которые всех нас унижают?» Им нравились европейские фильмы. Они не получали удовольствия от американского боевика, но если им показывали японскую копию вестерна, они обожали ее до безумия. Идиоты. Жалкие дилетанты. Грушевидные недоумки, застегнутые на все пуговицы, ноющие о кинематографе.Их дурацкий кинематографсубсидировался государственными телестанциями. Все это – европейская афера с целью показать, что в Америке нет настоящей культуры. А их вычурные историйки с печальным концом проваливались как здесь, так и там. Гриффин считал, что все они ничтожества, чопорные снобы, ездящие на жалких «саабах». Вдруг он понял, что и Дэвид Кахане и Автор были неудачниками. С одной стороны, их вычурный европейский вкус и неестественная любовь к старым фильмам, а с другой – здоровый американский народ, миллионы, которые создают кинозвезд, народ, требующий шик-блеска, эмоциональных американских горок, громкого смеха, великих катастроф и слез ручьем. Он избегал дилетантов, поскольку знал их аргументы. Он полагал, что Автор был частью этой вечно недовольной толпы, отрицающей развлечение из страха, что если оно им понравится, их могут принять за жлобов. Точно, Автор был дилетантом, одним из них.

Теперь он ненавидел Автора. Ему хотелось его спросить: что ты делаешь в киноиндустрии? Ты не понимаешь, почему зрителям нравится хороший глупый фильм. Думаешь, мы снимаем такие фильмы, потому что глупы или думаем, что зрители глупы, но это ты корчишь презрительную мину. А какие фильмы нравятся Автору? Возможно, Автору нравится нуар. [23] Возможно, ему нравятся полутона и нравственные дилеммы. Возможно, он терпеть не может дешевых комедий и фильмов, на которых зрители рыдают, потому что хороший человек умирает от болезни. Гриффин устал от Автора, устал оттого, что он стал помехой в его и без того нелегкой жизни. Если Автор хочет, чтобы его фильмы снимали, он сначала должен пройти отбор Гриффина. Если он не сможет заинтересовать Гриффина, ему нечего делать в кино. Все просто. А если он считает себя выше Голливуда, пусть тогда последними словами, которые он услышит в этой жизни, бу дет кредо игрока: «Я обожаю публику, я – публика».

23

Нуар– стиль в американском кинематографе, возникший ок. 1940 г. на стыке нескольких жанров 1930-х гг.: гангстерского фильма, немецкого экспрессионизма и французского «поэтического реализма». Первым классическим фильмом-нуар считается «Мальтийский сокол» Джона Хьюстона (1941), последним – «Печать зла» Орсона Уэллса (1958). Сам термин был введен в обиход уже задним числом – французскими кинокритиками в конце 1950-х гг.

Глава 9

Гриффин вошел в «Гриль» в начале второго. Он опоздал. Юристы и агенты, постоянные посетители, приветственно кивнули. Среди них был Витковер, который накричал на него две недели назад. Витковер помахал рукой. Зал был полон счастливых людей, миллионеров и тех, кто помог им стать миллионерами. Зал с деревянными панелями, уютными кабинками и маленькими столиками должен был напоминать о старом Голливуде, о «Муссо», или «Френксе», или о другом ресторане-гриль начала двадцатых годов с их высокими жестяными потолками. Гриффин знал, что Автор сказал бы: все это искусственное, как Диснейленд, вся страна заражена декорированием, скоро вовсе не останется естественного стиля, ностальгия душит настоящее. Кино превращает Америку в кино, вот что сказал бы Автор. Гриффин уже не раз слышал этот аргумент и не принимал его. Ему нравились кафе, похожие на комедии, где официантки играли роли официанток, а меню было в стиле пятидесятых. Ему нравился «Гриль», который выглядел как ресторан, специализирующийся на мясных блюдах в старом Голливуде, и это было смешно, поскольку никто в новом Голливуде не ел на обед мяса. Обычно ели салат или отварную рыбу. Никто больше не пил мартини. Бутылки в баре тоже были для декорации. Чем плох обед на съемочной площадке? Автор, полагал Гриффин, возненавидел бы здесь всех. Неудивительно: он просто завидовал.

Дэнни Росс уже сидел за обычным столиком Гриффина, у стены в передней части зала. Гриффин обрадовался. Выдался шанс загладить вину перед Дэвидом Кахане. Росс встал, когда Гриффин представился, пустив в ход все свое очарование. Они обменялись рукопожатием. Высокий и нервный, Росс чересчур быстро отдернул руку, и Гриффин едва успел ее коснуться. Он был немного старше Гриффина, лет тридцати шести. Не староват ли он для дебюта? У Росса не было репутации. Почему он не нашел другого занятия в жизни?

– Давайте заказывать, – сказал Гриффин, кивнув официанту. – Вы уже выбрали?

Росс заказал салат «кобб» – листья латука с индейкой и беконом. Гриффин заказал то же самое. Росс стал намазывать булочку маслом, и крошки от корочки упали на скатерть.

– Итак, – сказал Гриффин, – что нового?

– В жизни? – спросил Росс.

– Нет, в кино. Есть идеи?

– Есть несколько.

– Какая ваша любимая?

Росс опустил глаза, подобрал пальцем рассыпавшиеся по скатерти крошки и поднес их ко рту. Он сделал это машинально. В отталкивающем жесте было что-то трогательное.

Росс начал рассказывать, когда принесли салаты.

– Вас зовут Энди, – сказал он. Было видно, что он рассказывает свою историю не в первый раз. – Вам одиннадцать лет, и вы последний ковбой в Америке. Всех других интересует будущее, астронавты, космические корабли и транзисторные приемники. От ночных кошмаров вас уберегают красавец конь-качалка, простыня в кактусах и коровах и старый черно-белый телесериал «Ковбой», ну, типа Хопалонга Кэссиди. [24] Вы знаете, что с пятидесятого по пятьдесят пятый Хоппи продал игрушек на триста миллионов долларов? Это больше, чем «Звездные войны».

24

Хопалонг Кэссиди– ковбой, герой 28 вестернов Кларенса Э. Малфорда, написанных в 1920 – 1940-х гг. Кинокомпания «Парамаунт пикчерз» сняла о нем 35 фильмов, «Юнайтид артистз» – еще 31. Во всех 66 фильмах (1935–1953) в роли Хопалонга снимался Уильям Бойд (1895–1972), так что в конце концов его имя и имя его героя стали синонимами.

Гриффину история уже не нравилась. А Росс рассказывал медленно.

– Хорошо, что было дальше?

– Так вот, – сказал Росс. – Когда сериал закрывают, потому что все говорят: «Ковбои больше не рулят», для вас это конец света. Вы смотрите последнюю серию, Ковбой сажает за решетку всю банду злодея Клэнтона, и на этом конец. Если вам плохо, каково Ковбою? Сериал закрыт, в кино его давно не приглашают. Деньги закончились, он начинает пить. Ему остается надеть свой ковбойский наряд в последний раз и, распевая «Домой на ранчо», [25] спрыгнуть с восьмого этажа дешевого отеля. И вместо того, чтобы обрести забвение, о котором мечтал, он оказывается у изгороди, отделяющей пустыню от самого зеленого пастбища во вселенной. Это врата ковбойского рая, где Король и Королева Родео дарят все это ему за его заслуги. Когда он пытается им объяснить, что Запада больше нет, они ему говорят вот что: «Запад жив до тех пор, пока кто-то в него верит». Он говорит: «Никто больше в него не верит», а они рассказывают ему об Энди. Тем временем вы ходите в шестой класс, но учеба идет неважно. Вы пытаетесь рассказать о Ковбое и о его самоубийстве, но все лишь смеются. Только одна девочка Сандра жалеет вас, но вы так поглощены своим горем, что не замечаете этого. Ваши кошмары становятся еще ужаснее. Волки, которые прячутся за радиатором, залезают к вам на кровать. Что-то страшное, живущее под кроватью, пробирается через матрац. Оно закрывает вам рот, и вы даже не можете закричать (а если бы и могли, все равно Родители не пришли бы). Но вот слышен знакомый звук: это галопом мчится чудо-конь. Вот Ковбой уже в комнате на своем замечательном скакуне Шедоу, [26] и они побеждают монстров и убивают волков (неужели ваши родители этого не слышат?). Страшное чудовище растворилось, и вы в комнате один с Ковбоем и Шедоу. Тот тычется носом вам в щеку. «Похоже, Шедоу нашел друга», – говорит Ковбой. Вот герой, чья смерть оскорбительна для вас. Вы начинаете его бить. Он не сопротивляется, он это заслужил. Он велит вам сесть на пони. Вы говорите, что у вас есть только конь-качалка. Тогда он говорит: «Садись, Энди, на него». Итак, он садится на Шедоу, а вы на игрушечную лошадку. Вы начинаете раскачиваться и, как это ни невероятно, попадаете в голубое облако. Комната исчезает. Раскачивание игрушечной лошадки сменяется резвыми прыжками, вы мчитесь прочь из комнаты, летите через голубое облако. Ваш конь-качалка превратился в самого настоящего пони, и вы на Западе, в ковбойском раю. Но не успели вы всем насладиться, надышаться сосновым воздухом, полюбоваться рекой и горами, как старый морщинистый старатель сообщает ужасную новость. Банда Клэнтона сбежала из тюрьмы и нападает на дилижанс. Ковбой осознает свою миссию: помочь Энди вырасти и освободить землю от зла, которое вырвалось после его смерти. Вы помогаете Ковбою остановить дилижанс и поймать одного бандита. Потом он сажает вас на пони и отсылает обратно в спальню. Пони становится игрушечной лошадкой, а утром вы не понимаете, приснилось вам все это или было на самом деле.

25

«Домой на ранчо»(«Home on the Range») – песня Брюстера Хигли и Дэна Келли, написанная в 1872 г. и быстро с народной; с 1947 г. – официальный гимн штата Канзас.

26

Shadow (англ.)– тень.

Рассказ затягивался. Гриффин медленно ел свой салат, а Росс все говорил и говорил. Отдавая долг Автору и Кахане, Гриффин слушал его внимательно. Все же какая-то свежесть подхода чувствовалась. Если фильма из этой идеи так и не выйдет, почему бы не поручить Россу что-нибудь другое?

– И, естественно, вы не уверены, что это вам не приснилось. По крайней мере, до тех пор, пока вдруг не попадаете туда снова, без Ковбоя, а Клэнтоны, переодетые индейцами, угоняют скот. Ваш пони от испуга спотыкается, и вы падаете. Пони убегает обратно в голубое облако, потом в спальню и снова превращается в коня-качалку, а вы остаетесь один и не можете вернуться назад. Все по-настоящему. Теперь вам надо пересечь пустыню. Найти Ковбоя. Спасти индейцев от разгневанных горожан, которые винят их в угоне скота. Спасти Ковбоя, когда его ранят. И вам предстоит стать кровным братом Джеронимо. [27] Рыбачить и играть с индейцами. Их шаманы помогают вам вернуть пони, и вы наконец можете отправиться домой. Вы обещаете Ковбою, что не скажете, где были.

27

Джеронимо(1829–1909) – вождь апачей, в 1858–1887 воевавший с США и Мексикой. Его имя наводило на белых поселенцев такой страх, что стоило кому-нибудь крикнуть: «Джеронимо!», как все выпрыгивали в окна; соответственно, уже в XX в. оно стало кличем американских воздушных десантников.

Кто, по мнению Росса, должен играть Ковбоя? Если не Клинт Иствуд, то кто еще?

– Вас не было месяц. Вы не говорите, где были, пока в школе какие-то дети не начинают смеяться над индейцами. Тогда вы всем рассказываете, какие индейцы на самом деле и что вы кровный брат Джеронимо. Вы бежите домой и пытаетесь отправиться в ковбойский рай, но вас останавливает Ковбой. Вы нарушили главное правило: вы рассказали. Потом ваш отец сжигает коня-качалку, которого всегда терпеть не мог. Потом он отводит вас к психиатру, который прописывает транквилизаторы, и вы становитесь вялым и безучастным. А потом Сандра, девочка, которой вы всегда нравились, говорит: «Кровному брату Джеронимо не нужны транквилизаторы». Она рассказывает вам, что по ночам становится медсестрой времен Гражданской войны и работает с Флоренс Найтингейл. [28] Вы собираетесь с духом. Учите отца ловить рыбу. Он знает, что вы изменились, знает, что, пока вы отсутствовали, что-то произошло. Но он также знает, что не стоит на вас давить. Он вас уважает. Потом в школе какой-то мальчик поднимает тревогу по гражданской обороне, и все думают, что тревога не учебная, а настоящая, что вот-вот полетят бомбы, учительница падает в обморок, и тут вы берете руководство на себя, вы лидер, вы герой. А вечером дома вы чувствуете себя довольным, счастливым и умиротворенным. У родителей гости, а вы сидите в отцовском кабинете, где стоит старый черно-белый телевизор. Вы переключаете каналы и натыкаетесь на серию «Ковбоя», в цвете, которую раньше не видели. Но это не фильм, а послание: Клэнтоны захватили Ковбоя. Они собираются взорвать поезд. Как помочь? Шедоу заперт в загоне для скота. Вы его зовете, и он слышит. Прыжок через ограждение – и он выскакивает из телевизора. Вы запрыгиваете на него, и конь уносит вас в голубое облако.

28

Флоренс Найтингейл (1820–1910)– английская медсестра организатор и руководитель отряда санитарок в Крымскую войну 1853–1856 гг.

«Это красиво», – подумал Гриффин.

– Вы собираете ополчение, а сами ведете вперед кавалерию, и поскольку скачете на Шедоу, то успеваете спасти Ковбоя в самую последнюю минуту перед взрывом. Вместе вы спасаете мост и поезд и ловите Клэнтонов. Вы даже получаете награду. А потом приходит время прощаться. Ковбой отводит вас к изгороди в ковбойском раю. Вы знакомитесь со всеми великими героями Запада. Король Родео возвращает вашего пони. Ковбой отдает вам деньги, полученные в награду. Вы прощаетесь с ним. Звонит колокол на ужин. Вы смотрите, как Ковбой перепрыгивает через изгородь, а потом уезжаете. Когда вы возвращаетесь к себе в спальню, пони не превращается в коня-качалку. В комнате родители, но они потеряли дар речи. Вы небрежно отдаете золото отцу. Верхом спускаетесь по лестнице и едете на автобусную остановку. Вы даете отпор хулигану, который вас мучил. Спрашиваете Сандру, не хочет ли она прокатиться до школы. Она садится на пони. Пони увозит вас обоих, а за кадром звучат «Счастливые тропы» в исполнении Роя Роджерса и Дейл Эванс. [29]

29

Рой Роджерс(Леонард Слай, 1911–1998), прозванный Королем ковбоев, и Дейл Эванс(Франсес Октавия Смит, 1912–2001), прозванная Королевой Запада, – знаменитые актеры вестернов и кантри-исполнители; с 1947 г. муж и жена. «Счастливые тропы» («Happy Trails») Дейл Эванс написала в 1951 г. для радиопрограммы Роя Роджерса, а годом позже песня прославилась как заставка к телепрограмме «Шоу Роя Роджерса».