Игрушка императора

— Гад рыжий! — но да, теперь я его понимаю.

Он ласково поцеловал. Тяжело вздохнул и отстраненно произнес:

— Я не говорю, что ты должна прыгать в его постель, Кат, но, если придется… не сопротивляйся. Я смогу пережить факт твоей кратковременной принадлежности другому мужчине, но я не переживу факта твоей гибели. Ты должна быть благоразумной, а не как тогда с гоблинами! Хорошо?

— Хорошо… — убила бы, если честно.

— Я люблю тебя, — прошептал рыжий, склоняясь к моим губам. — Я слишком сильно люблю тебя, чтобы потерять, Кат.

По моим щекам потекли слезы…

— Занимайся государственными делами, Катенок. Я найду способ, найду в ближайшее время, клянусь.

И он исчез в портале, а я осталась стоять посреди дороги. Совсем одна, с мокрым от слез лицом и единственным желанием дать волю рыданиям…

Но вместо этого достала платок, неторопливо вытерла глаза, вздернула подбородок и уверенно отправилась во дворец. Да и какой смысл расстраиваться? Динар и шенге найдут способ, в них я не сомневаюсь ни мгновения. Шенге мудр, Динар изворотлив, так что решение данной проблемы — лишь вопрос времени. А передо мной совсем иные задачи стоят, и, к сожалению, я не ощущала уверенности в том, что справлюсь. С другой стороны, я Астаримана, а значит, для меня нет ничего невозможного!

* * *

Остаток дня прошел плодотворно и сложно.

Про еду я так и не вспомнила, и оставалось лишь поблагодарить Свейтиса, который приказал подать ужин в мои покои. Я отказываться от трапезы смысла не видела, а мои секретари не видели смысла в том, чтобы пренебречь моим приглашением разделить ужин. В результате наша усталая и вымотанная за день троица и за едой проводила время с пользой.

— Что у нас с собранием почтенных жителей города? — накалывая на вилку непослушные листья салата, вопросила я.

Свейтис взглянул на Райхо, тот поспешно дожевал мясо, откушенное в процессе задавания мною вопроса, и отчитался:

— Лорд Аласт прислал письмо с вопросом о месте и времени.

— Завтра в полдень, место на его усмотрение, я плохо знаю Праер, — продолжая войну с салатом, решила я. — Нет смысла откладывать. Свейтис, что у нас с военной реформой?

— По образу и подобию Оитлона проводить бессмысленно, — ответил мой умудренный опытом секретарь. — Завтра я подготовлю отчеты о наиболее удачных с точки зрения истории вариантах.

— А сегодня вам есть что мне сказать? — я потянулась за вином.

— Порадовать нечем, — Свейтис развел руками, в одной из которых был кусок хлеба, и потому жест смотрелся забавно. — Наиболее стабильны и преданны войсковые подразделения, созданные из призывников среднего класса. Но в Прайде таких нет. Как вам известно, Праер и территории, к нему прилегающие, в основном придерживаются рабовладельческого строя. Крестьянские поселения малочисленны, это так называемые государственные крестьяне, и не представляется возможным привлекать их к военной службе. Им и так рабочих рук не хватает.

— Вот уж действительно радоваться нечему, — сделав глоток, я вдруг пришла к оптимальному решению. — Свейтис, а что, если крестьянская семья, предоставившая хоть одного воина, будет освобождаться от налогов?

Он задумался, переглянулся с Райхо и выдал ответ:

— Это даст примерно семь тысяч воинов. Но мы можем задействовать оитлонских крестьян.

В ответ на его предложение я скривилась:

— Нет никакого желания подрывать экономику Оитлона.

— Понимаю, — согласился Свейтис, — будем искать варианты.

Мы вернулись к ужину. Настроение у всех троих было нерадостным, состояние усталости отражалось на лицах, а масштаб предстоящей работы угнетал. У меня же помимо всего вышесказанного присутствовал еще и страх — кесаря все не было. А ожидание предстоящего наказания чрезмерно нервировало!

— Ваше высочество… простите, величество, — Райхо виновато улыбнулся, — у меня есть идея по поводу контроля над подвластными государствами.

— Да? Я слушаю. — И усталости как не бывало.

Однако ответил мне не Райхо и даже не Свейтис:

— Это плохая идея, — ледяной и в то же время ленивый голос кесаря заставил всех вздрогнуть.

Я едва не опрокинула бокал, Свейтис все же уронил хлеб, у Райхо упала вилка.

Сдерживая собственный страх, медленно повернулась на голос и узрела супруга, сидящего в одном из кресел. Араэден насмешливо склонил голову набок, встретив мой взгляд. Страшно… но, несмотря на собственные чувства, я нашла в себе силы встать и склониться в глубоком реверансе. Это заставило обоих секретарей подскочить и тоже склониться перед повелителем… Ужас, ледяной ужас словно наполнил все пространство этой только что уютной гостиной.

— Да-да, я понял, вы чрезвычайно рады меня видеть, — насмешливый тон кесаря заставил мои руки мелко задрожать, — садитесь и продолжайте трапезу. Сели!

Мы подчинились мгновенно, однако есть никто не торопился. Вполне обоснованно опасались подавиться.

Чуть повернув голову, заметила, что кесарь что-то пьет. Причем из бутылки. И там, кстати, немного осталось. Потрясающе, мой супруг не только бессмертный и жестокий, он еще и пьяница… в смысле пить изволит. В ответ на данное предположение на меня так посмотрели, что желание и дальше размышлять над поведением кесаря отпало мгновенно.

— Заложники, — вдруг произнес император.

Мы все трое вздрогнули, даже стол задрожал, и ответом на нашу реакцию был веселый смех.

— Заложники, — повторил кесарь. — От каждого правящего рода по одному заложнику. Желательно брать детей, еще лучше — наследников. И воспитывать их здесь, при дворе, в атмосфере почитания традиций и величия Прайда.

А идея не лишена смысла.

— О да, коварная моя, — супруг хмыкнул, — у меня много славных идей… для трупа, коим ты, как выяснилось, желаешь меня видеть!

И столько обиды и ярости в словах… как будто я единственная желаю его смерти… да тут каждый второй, а то и первый, повинен в данном преступлении, что меня лично совершенно не удивляет!

В ответ на мои мысли послышался смех кесаря. Громкий, издевательский… И почти сразу последовало резкое:

— Оставьте нас!

Оба секретаря поднялись, вновь низко поклонились кесарю и покинули собственных правителей.

А я осталась наедине с супругом…

Ярко горели магические шары под потолком, за окном шумел жаркий и сухой летний ветер, пришедший из бескрайних степей, где-то вдалеке слышалось завывание собаки… Дохлый гоблин, страшно-то как…