Игрушки

с тоской глядят из пыльного угла.

Игрушки

Верность своим игрушкам - черта людей.

Олег Медведев

Весь день на даче пьяный кавардак.

Хозяин под шумок в разгар пирушки

шмыгнул с какой-то рыжей на чердак,

а там – давно забытые игрушки.

Ракета. Самосвал без колеса.

Кот в сапоге. Слонёнок. Чебурашка.

Растерянно глядит во все глаза

пластмассовая кукла-неваляшка.

И сердце будто замерло в груди,

хмель выветрился вмиг – как не бывало.

– Я... не могу… Не здесь. Ну, погоди...

– Ну что ты? Как ребёнок годовалый!

Когда всё это было?.. Мальчуган

скакал, как на коне, верхом на стуле...

У дворника учился матюгам...

Однажды, Дед-Мароза карауля,

без сна провёл всю ночь на Новый Год...

Чтоб взять мотоциклетный шлем со шкафа,

карабкался со стула на комод...

И спал в обнимку с плюшевым жирафом...

Взрослеют дети. Новые «нельзя»

манят, как даль, сокрытая туманом.

Другие появляются друзья,

а старые – пылятся по чуланам.

Фабрика золушек

Словно в замочную скважину,

бьётся в стеклянную грань

свет, замурованный заживо

в городе Тьма-Таракань, –

солнечным зайчиком, ящеркой

юркнуть, прорваться – туда,

в радужный рай телеящика!

Мчатся, гудят поезда,

свозят на фабрику золушек,

как золотую руду, –

из самородного солнышка

выплавят мегазвезду.

И засияет сверхновая –

радостна и высока,

вспыхнув лучами фольговыми

в глянцевом небе райка.

***

Каких открытий ты сулишь, мой век?..

Собрат Колумба, Кука, Магеллана,

я погружаюсь в омут дискотек,

как в воды Мирового Океана,

встречая лёд суровых антарктид,

зной африк и таинственность америк,

что, сохраняя горделивый вид,

ждут смельчака, ступившего на берег,

чтоб укротить их непокорный нрав,

сразить необоримостью искуса,

бесценное сокровище забрав

в обмен на тряпки, зеркальца и бусы...

***

Когда достала башня Вавилона

Того, Кто почивал на облаках,

Он осерчал. И вот, с размолвки оной,

мы говорим на разных языках.

«Пожри себя!» – девиз цивилизаций,

наш мир – колосс на глиняных ногах.

В цветном калейдоскопе стран и наций

мы говорим на разных языках.

Да что народы?! Если два супруга,

лишь узники в венчальных кандалах,

за годы не сумев понять друг друга,

мы говорим на разных языках!

Давай же этот мрак непониманья

пронзим любви спасительным лучом!

Не нужно слов – единый такт дыханья

нам будет самым верным толмачом!

***

Так ждут дождя безводные пустыни,

в предвосхищеньи жадного глотка

колодцами-глазницами пустыми

вперяясь в вышину на облака...

Так ждут прилив суда у старой пристани

с мечтой: поднять из тины якоря,

дать вволю ветра парусам расхристанным

и устремиться в дальние моря...

Так появленья солнца ждёт цветок,

чтоб распахнуть ко свету лепестки;

Так ждёт дворняга лакомый кусок

из ласково протянутой руки...

Так, бредя, робинзон – из года в год –

ждёт корабля на глади горизонта.

Так ждёт седая мать – из рода в род –

вестей от сына с мясорубки фронта...

Забившись в склепы каменных берлог,

гипнотизируясь экранами TV,

трясясь в metro, глотая fresh и smog,

меж icq и sms,

играя в принцев и принцесс,

как откровения небес,

как будто чуда из чудес,

мы все ждём одного...

Мы ждём – любви.

История любви

Не перечесть всех подобных историй...

...Утренник в детском саду.

Девочка с бантом, поющая в хоре,

слева в переднем ряду.

Мальчик на сцене. Чрезмерно опрятный.

Речитативом слова.

Жизнь так чудесна, легка и понятна:

Пушкин. «Жи-Ши». Дважды два.

...Младшие классы. Беспечное детство.

Краски, бумага и клей.

Просто их семьи живут по соседству.

Просто вдвоём – веселей.

И, как всегда и везде, «тили-тесто!»,

крики: «Невеста! Жених!».

Всем остальным, кто не «вместе», а «вместо»,

трудно понять тех двоих.

Вихрем проносятся школьные годы,

классом сменяется класс.

Снова весна, по законам природы.

Эта – в семнадцатый раз!

...Май. Дискотека в школьной столовой.

Душный заполненный зал.

Он так стремился сказать ей три слова!

Но ничего не сказал…

Звёздное небо над парком Победы.

Сумрак. Скамейка. «Токай».

– Всё как-то странно… Ты чувствуешь, Герда?

– Мы стали взрослыми, Кай…

Месяц спустя, по пути с выпускного,

в свете всё той же луны,

он не решился на эти три слова –

были слова не нужны.

И поцелуй в полутёмном подъезде,

частый дыхания такт –

сцена из старой, известной всем пьесы.

Но заключительный акт

будет по новой написан и сыгран...

...В лужах обрывки страниц.

В небе влекомый осенним призывом