Игры богов

Горько и обидно… Тяжело было осознавать, как за считанные дни рушится ранее непоколебимая репутация такого города, как Мэсфальд. Дагмар и не предполагал, что такое может произойти. Наверное, боги разгневались на него, раз подобное происходит. Он не захотел договориться с Сундарамом, он не разглядел в своем окружении предателя. Ответственность ложилась на его плечи. Дагмар должен был, но не сделал всего, что было в его силах, для спасения Мэсфальда. Он пытался, но так и не смог перебороть самого себя.

Начинался очередной день осады, и сегодня навряд ли могло случиться что-то из ряда вон выходящее, однако у Дагмара ком вставал в горле. Ему уже не раз приходилось обнажать меч против тех, кто еще недавно считал его своим повелителем, но он так и не смог свыкнуться с этим. Дагмар пытался убедить себя, что Мэсфальд теперь его враг — и не мог. Как только заканчивалось очередное сражение, он спешил стереть кровь со своего клинка, чтобы хоть это не напоминало ему о предательстве.

Но есть закон, посланный свыше: око за око. Предательство за предательство. И Дагмар уже не мог остановиться.

* * *

— Постой-ка, дед, что тебе нужно?

Окрик заставил Вазгера замереть и неторопливо обернуться на голос. Да, прошло каких-то несколько месяцев, а его уже каждый встречный величает дедом… Раньше-то и отцом не кликал никто. Не мог еще Вазгер привыкнуть к этому, но внешне ничем не выдал ни раздражения, ни обиды.

Коренастый воин нагнал его и хлопнул по плечу, но во взгляде золонианина Вазгер не заметил и тени недоброжелательства.

— Мне бы с кем-нибудь из командиров ваших поговорить, — не прося, а твердо настаивая, произнес наемник, едва разглядев, что воин, заговоривший с ним, не был даже десятником. — Лучше — с тысячником Олмасом, если это возможно.

Вазгер назвал единственное имя, которое ему было известно в войске золониан. Сам наемник никогда не служил у короля Сундарама, но молва доносила до него вести о деяниях этого воина, считавшегося одним из самых настойчивых и беспощадных во всей Империи.

Услышав это имя, воин озадаченно крякнул. Наемнику удалось сбить золонианина с толку, и теперь тот не знал, как относиться к Вазгеру. Наконец воин решил, что лучше будет зря не конфликтовать с незнакомым стариком, требующим встречи с Олмасом.

— Где ж тебя только носило, а? — покачал головой золонианин. — Олмасу уж почти год как десятитысячника пожаловали.

Подобные вести Вазгера интересовали мало, и он лишь сухо кивнул, будто бы признавая слова воина как нечто само собой разумеющееся. Сотник, тысячник, десятитысячник — сейчас для наемника это не имело значения. Главное — побыстрее попасться на глаза командованию и любыми правдами и неправдами оказаться в рядах золониан. Но в то же время он прекрасно отдавал себе отчет в том, что добиться этого будет ох как непросто! Главным образом мешал возраст. Проживая в охотничьем домике у Гайдериса, Вазгер полностью успел оправиться от полученных ран, но поселившуюся во взгляде пугающую пустоту, смешанную с решимостью, и морщины, еще сильнее прежнего избороздившие осунувшееся лицо, скрыть было нельзя.

— Иди прямо. — Воин решил не связываться с наемником, столь безапелляционно требующим встречи с Олмасом. — Там увидишь коричневую палатку с гербом Золона на боку и красно-желтым стягом перед входом — это она и есть.

Кивком поблагодарив золонианина, Вазгер широким шагом двинулся к указанному месту, не обращая внимания на провожающие его взгляды. На наемника смотрел не только заговоривший с ним воин, но и некоторые другие, однако постепенно интерес к старику угас: мало ли что могло понадобиться ему в лагере золониан?

У палатки Олмаса, которую наемник нашел почти сразу, была выставлена охрана. Пара скучающих воинов лениво глазела по сторонам, временами перебрасываясь несколькими словами с проходящими мимо. Не таясь, Вазгер подошел прямо к ним, но был остановлен вытянутой рукой одного из воинов.

— Тебе чего? — совершенно безразлично поинтересовался золонианин, словно задавать этот вопрос ему приходилось по нескольку раз на дню. И в то же время Вазгер отлично видел, что пропускать его воин не собирается.

— Мне нужно поговорить с десятитысячником Олмасом, — терпеливо, но твердо ответил наемник, не делая попыток пройти дальше, прекрасно понимая, что от этого может быть только хуже.

— Иди отсюда, старик, — незлобливо произнес воин. — Олмас тебя не примет, у него есть дела поважнее. Если ты насчет остановившихся у тебя на постой, то отправляйся…

Золонианин, обрадованный возможностью почесать языком, начал дотошно объяснять Вазгеру, куда ему следует обратиться и что сказать. Похоже, воин принимал наемника за жителя одной из близлежащих деревенек, в которых были расквартированы некоторые части. И вот что странно, оба охранника до сих пор не обращали внимания на то, что на бедре у Вазгера висит меч — наемник его не прятал, равно как и торчащий из-за спины лук: боевой, не охотничий.

— Да ты, дед, никак воевать собрался! — Второй воин наконец решил наверстать упущенное, недобрым взглядом впившись в оружие. Чувства золонианина Вазгер хорошо понимал: наемник и сам по молодости так же относился к простолюдинам, бряцающим оружием, но позже изменил свое мнение — жизнь научила принимать и не такое.

— Ты кто, старик? — нахмурившись и оборвав на полуслове свои предыдущие излияния, произнес охранник, загородивший Вазгеру дорогу.

— Мне нужно увидеться с Олмасом, — не отвечая на поставленный в лоб вопрос, упрямо вымолвил наемник, не желая уходить не солоно хлебавши. Он начал думать, что попытка добиться встречи сорвалась, но все еще продолжал надеяться — и, как выяснилось, не зря. Разозленные упрямством старика, воины собирались хорошенько встряхнуть зануду, но тут полог, закрывающий вход в палатку, откинулся, и показалось недовольное лицо, почти полностью укрытое роскошной, заплетенной в три тугих косы бородой.

— Что здесь происходит, кому это я вдруг столь спешно понадобился? — громко произнес мужчина, выходя наружу и даже не смотря на вытянувшихся воинов, один из которых все еще пожирал Вазгера недовольным и подозрительным взглядом. Олмас был на целую голову выше наемника и куда шире в плечах. Своей массивностью он наверняка наводил трепет на более низкорослую молодежь, но Вазгера пронять было трудно. Наметанный глаз наемника почти сразу заметил чуть перекошенное левое плечо и плохо сгибающуюся в колене ногу — эти следы остались Олмасу в память о молодости, когда он еще только учился владеть оружием: подобные раны не для опытных воинов. Однако, несмотря на травмы, десятитысячник все еще был опасным противником: об этом говорили едва заметные глазу мелочи, но наемник различил их без труда. Олмас, похоже, также понял, что перед ним далеко не простой старик, но лишь немного нахмурился, ничем не выдав своей заинтересованности.

— Мне нужно вступить в ваше войско, — без обиняков вымолвил Вазгер.

— Нужно? — От Олмаса не укрылось это, казалось бы, малозначительное слово, и золонианин нахмурился еще больше. — Как это следует понимать, старик?

— Я сказал именно то, что сказал, — не повышая голоса, ответил Вазгер. — Надеюсь, ты все поймешь, когда выслушаешь меня.

Золонианин коротко кивнул, сделав вид, что не заметил ноток непочтительности в голосе наемника.

— Мое имя — Вазгер. Тебе это о чем-нибудь говорит?