Игры чудовищ

С вершины холма послышался раскат боевого рога. Кочевники бросились восвояси, унося с собой раненых и павших. На фоне все еще светлой полоски неба я увидел целую армию скраджей, сидящих верхом на отарках. Неповоротливые медведи шли размеренно и спокойно. Некоторые из скраджей шли пешком. Все в тяжелых латах, хорошо вооруженные. Эти точно с нами церемониться не будут. Что не успели сделать кочевники, то закончат скраджи. Такой конец даже лучше. Красивый финальный бой. Красивая смерть. На экране это будет смотреться особенно ярко, ведь все это время Стах был рядом и тоже участвовал в битве. А значит, запись велась непрерывно. Уже готовый принять последний бой, я встал в полный рост с мечом в руках. Уверен, что после того, как меня убьют, я не буду снова возвращаться в игру. Это будет плохим тоном, да и Ира меня поддержит.

К сожалению, драки не вышло. На нас набросили огромную сеть, которую мне так и не удалось разрубить. Тащили в крепость словно скот, волоком, как охотничий трофей. Из сети выуживали по одному. Растаскивали по каким-то закоулкам и все время зычно вопили и трубили в огромные рога, видимо своих собственных сородичей. От их постоянных криков голова просто раскалывалась на части. С меня содрали и срезали все доспехи и кольчугу, заковали в цепи и спустили в самое мрачное подземелье, которое я только мог себе представить. Вопреки ожиданию оно оказалось не сырым и холодным, а совсем наоборот, сухим и очень жарким, словно сауна. Сначала это казалось не так плохо, но потом я стал просто изнывать от этого пекла. Словно сам ад разверзся под этими мрачными стенами. Монстры кричали, что им наконец-то представится возможность отомстить за смерть своих соплеменников, и всякий желающий мог взять в лапы шланг с водой и долго полоскать меня под упругими струями. И здесь все было не без подвоха. Первые два часа еще можно было стерпеть. Но потом такая настойчивая водная процедура откровенно раздражала, превращаясь в болезненную муку. Мне давали буквально минут десять, чтобы прийти в себя, а потом снова и снова повторяли свои водные забавы. По истечении суток я уже валился с ног от усталости, и тогда меня подвешивали на ржавых цепях и опять поливали из шланга. Спать хотелось невыносимо, но пятеро охранников решили сыграть в кости. Смысл игры был простой: любой из монстров, кто выигрывал, мог подойти ко мне и огреть палкой по ногам. Не скажу, чтобы это было больно, но неприятно. Да и палка была какая-то облегченная. Колотили до той поры, пока один из камней в браслете не становился красным. Естественно, после того как меня избивали, уснуть некоторое время было практически невозможно. В начале вторых суток они придумали другую забаву. Они прикрепили к обратной стороне своих копий длинные перья и попеременно щекотали меня. Веселье стояло такое, что передать невозможно. Уходили одни, им на смену приходили другие. Новички в свою очередь придумали для меня новое истязание. Перетащив в другой подвал, стали окунать меня с головой в жуткую слизь, которая сливалась из множества труб, торчащих в стенах. На сточные воды она похожа не была, но вид был отвратительный. Слизь пахла чем-то тухлым и была ужасно горячая. Пар от чана заполнял большую часть подземелья. Большой монстр, скрадж-переросток, видимо одна из первых версий, таскал в лапах длинную розгу и все время колотил меня ею, выкрикивая угрозы. Надеюсь, что весь мат, который я из себя изрыгал, после монтажа тщательно заглушат длинным, писклявым сигналом. Ласковых слов бестии от меня так и не добились. Спать мне не давали уже вторые сутки подряд. Окунали до той поры, пока я не начинал дергаться от удушья. В конец измотанного и вялого, они вернули меня в первый, жаркий подвал и, пристегнув к горячей каменной стене, к которой невозможно было прислониться, бросили одного в полной темноте. Я наконец-то поспал. Быть может, час или больше, но мне все равно было недостаточно того времени, что было отведено на сон. Снова пришли охранники. Теперь они отрабатывали на мне точность своих бросков. В меня летели гнилые овощи, фрукты и помои. Прикованный к стене, я вертелся, как мог, но рогатое отродье бросалось слишком метко. Когда овощи закончились, они открыли в полу большой сточный люк и вновь повторили полный курс водных процедур, смывая всю грязь.

Браслеты наручников натерли мне запястья до крови. Я вот уже в третий раз за день был полностью измазан помоями, гнилью от овощей и фруктов, весь в зловонной слизи. На этот раз они решили, что мне отмываться не следует. Бросили все как есть до утра, хотя я не уверен — до утра ли, просто потерял счет времени.

Безвредные на вид пытки стали раздражать и совсем не веселили. Вся проблема в том, что меня совершенно не кормили. Это добавляло чувства опасности и реальности событий, но совсем не радовало.

Ночью я проснулся от настойчивой тряски. Сразу не смог сообразить, что происходит, но когда пригляделся, то увидел Сережку, сидящего рядом со мной прямо на каменном полу.

— Ты откуда взялся?

— Тихо, — прошептал тот еле слышно. — Только не ори. Охранник у входа в подвал уснул, а дверь закрыть забыл. Я, как только это увидел, сразу побежал тебя искать.

— С вами то что?!

— Мы с Ирой в одной комнате живем. Стах ее лечит, и еще какой-то дядька приходил. Она уже совсем хорошо себя чувствует, вот только скандалит и шумит все время. Всю посуду в комнате перебила. Одного охранника чуть подсвечником не зашибла. У нас все оружие отобрали.

— Это на нее похоже.

— Я тебе яблоко принес, будешь?

— Не откажусь.

Сережка воровато, с опаской вытащил из-под рубашки яблоко и сунул его мне в руку. Чутко вслушиваясь в каждый звук, он сказал еще тише:

— Стах оказался в здешних местах большой шишкой. Он тут пытается командовать, но его никто не слушается. Он говорит, что он король этого замка. Ему только отарки подчиняются. Это такие большие медведи с седлами. Они все его слушаются.

— Я это знаю.

— Стах говорит, что вытащит нас из плена. Ты чего яблоко не ешь? Ешь, давай, у меня еще мандаринка есть. Ну и вонища же здесь.

— Эти твари меня по сто раз на дню в канализацию окунают и забрасывают гнилыми фруктами. И где они их только берут в таком количестве?

— Извини, я не знал, принес, бы тебе тогда печенья или хлеба.

— Ты долго здесь не торчи, дуй в свою комнату и скажи Ире, что со мной все в порядке, мелкие подробности можешь опустить. Беги.

Сразу было видно, что мальчишка боялся. Уговаривать его два раза не понадобилось. Шмыгнув беззвучной тенью между створок тяжелой двери, он скрылся в глубине коридора.

Вот уже в который раз я слышал звон колокола где-то высоко над головой. То ли он был у них вместо будильника, то ли собирал всех «сотрудников» этого аттракциона на утреннюю планерку, не знаю, но колокол звонил часто и громко несколько раз в день. Возможно, были моменты, когда я его просто не мог слышать: уши в это время были забиты помоями.

Утром приперлись трое охранников и притащили мне еду. Это было немного забавно. Но самое мерзкое было впереди. Когда я поел, меня снова подвесили за руки и ноги и стали бить электрическим током. Не знаю, каким образом, но сам ток почти не чувствовался, просто все мышцы сводило судорогой, и, естественно, весь мой завтрак снова оказался снаружи. Такой поворот событий меня совсем не радовал. Не знаю, чем нам собирался помочь Стах, но я больше терпеть таких издевательств не буду. Немного изучив логику поведения скраджей, я понял, что во время пыток они словно получали удовольствие от всего содеянного. Как только я переставал реагировать на их дебильные шуточки, они тут же теряли интерес к этому роду развлечения и спешно придумывали что-нибудь новенькое. Надо сказать, что фантазия у них была богатая. После очередной водной процедуры я совершеннейшей рухлядью свалился на пол и, как только мог, притворился, что полностью скис. Все трое охранников от души повеселились, надрывая воздух своим диким шипением. Двое из них ушли, а третий остался, чтобы снять меня с дыбы, на которой все это время держали.

Как только натяжение цепей перестало сковывать движения, я молниеносно вскочил и набросил тяжелые звенья монстру на шею. Обмотал два раза, одно звено зацепил за крюк в стенке, а другую часть рванул со всей силы. Наверное, шейный отдел этих механизмов устроен таким образом, что голову очень легко отделить от туловища.

Не успев издать ни звука, голова скраджа подлетела метра на три и с этой высоты рухнула на каменные плиты. В рогатом черепе что-то хрустнуло, и кукла умолкла навсегда.

Я не просто так выбрал именно этого бедолагу. Возможность с ними расправиться была и прежде, но именно этот носил при себе ключи от наручников.

Избавившись от цепей, я поднял с пола его рогатую голову и алебарду. К сожалению, оружие было чистой бутафорией, сделанной из пластмассы. Осталось немного — добыть меч и кольчугу. Тогда я смогу прорубить себе путь в комнату, где сидели под арестом Ира с Сережкой, а уже оттуда, вместе с ними, за ворота замка.

Проходя по пустому коридору, я обнаружил целый оружейный склад. Связка ключей, отобранная у охранника, оказалась очень кстати, как рояль в кустах. Те доспехи и оружие, что там хранилось, были куда лучше железа, надетого на нас прежде. Искусная работа многих мастеров, более изящный изгиб всех щитков, просто шедевры. Я выбрал себе самое тяжелое вооружение. Два меча. Один на пояс, другой за спину. Кинжал, который смотрелся ну просто как музейный экспонат. Нашлась там и рубашка, и кольчуга, и латное плечо с нагрудником, и перчатки. Весь закованный в броню, полный ярости и уверенности в себе, я вошел в большой зал подземелья. Швырнув голову первого охранника в самый центр, я не тратил время зря, тут же подскочил к следующему и уже заученным движением рубанул что есть сил. Монстры шипели и орали. Их визг под каменными сводами казался нежной музыкой для моих ушей. Головы летели, срываясь с хилых плеч, словно спелые фрукты с деревьев. Большой и неуклюжий скрадж выпустил из загона двух скорпионов. Не самых крупных, но таких, с которыми спорить опасно. Мне тоже доставалось в драке. Все камни браслета мигали желтым. Доспехи на мне сдерживали большую часть ударов. Если я правильно все понимал, то в рейды на игровое поле отправляли только тех монстров, кто был более подготовлен и управлялся опытным оператором. Все остальные были просто чайниками. Не побоюсь этого слова. Уверен, управлять подобным механизмом довольно сложно. Вся их медлительность — это не изъяны конструкции, это просто бездарное управление. Головами был усеян весь пол. А также когтистые лапы и зубастые челюсти, все это хрустело под моими сапогами. Стены забрызгались зеленой жижей, которая заменяла им кровь, а может, служила наполнителем в системе гидравлики, какое это теперь имеет значение. Обезглавленные тела мешали другим эффективно нападать, образуя настоящие завалы. Вбежав по широкой лестнице, я уклонился от жала скорпиона и, выждав момент, прыгнул ему прямо на спину, как делал это прежде, с пауком, прямо в полете занес меч для удара. Жало было отрублено очень красиво, а главное быстро. Не тратя впустую сил, я стал подниматься дальше, снова вскочив на ступени, оставляя внизу беспомощных тварей, не способных даже броситься в погоню. Планировка замка не отличалась особой оригинальностью, я без труда нашел вестибюль, где у дверей, ведущих в главный зал, стояли всего-то два охранника.

Катиться, словно мячики, их головы не хотели даже от хорошего пинка, но прекрасно скользили, пачкая начищенный мраморный пол своим зеленым содержимым.

В самом конце зала был трон. На троне сидел человек, на вид пожилой, в какой-то бесформенной, пестрой одежде.

Рядом с троном стоял Стах и еще двое скраджей в странных, вытянутых головных уборах. Человек поднял руку и встал мне навстречу. Скраджи молчали.

— Стой, Алексей. Мы знаем, что поступили с тобой не должным образом, и я надеюсь, теперь ты удовлетворен тем, что уже сделал.

— Ты еще кто такой?

— Я Драх, регент короля.

— Тот злобный колдун, о котором мне рассказывали кочевники?

— Те самые, что вас ограбили? Да, они могли рассказать нечто подобное.

— Где мои друзья?

— Там же, где и всегда, в своей комнате.

— Я до этого момента тоже был в своей комнате, да вот только вышел прогуляться. Засиделся, знаете ли, жирком заплыл.

— Постойте-ка, по-моему, мы уже решили этот вопрос…

— Ни черта мы не решили! В первую очередь я жду объяснений, во вторую извинений.