Игры небожителей

– Да? И какое же?

Новиков повернулся на него всем туловищем, потому что шея не слушалась. В нее словно огненный прут вогнали.

– Что это Ильин зачищается накануне выборов.

– Что?! – Майор хотел вскочить с места, но не вышло, и он откинулся с глухим стоном на спинку рабочего кресла. – Вот старая сука! Все никак не угомонится! Ходит и ходит сюда, как на работу. Ладно… Ты вот что, старлей, по-тихому смотайся к ней, забери флешкарту. Никаких понятых. Никаких свидетелей твоего с ней разговора быть не должно.

– А девушку Игумнова тоже навестить?

– Навести. Если отыщешь, – он неуверенно хмыкнул. – Сдается мне, что девка слилась по-тихому, почуяв, какие влиятельные люди стоят за похищением ее парня. Если вообще это похищение было, а его не выдумала старая ведьма. Все, поезжай.

Скомороховой Виталий позвонил уже из машины и договорился о встрече. Она будто даже обрадовалась. И сообщила, что дома, не на работе. И всегда рада его видеть. Оставалось заехать домой и забрать записи их разговора. Он не оставил бумаги в кабинете, опасаясь, что они попадут на глаза посторонним. Собирался частным порядком вести это дело, значит, и записям на служебном столе делать нечего.

– Ирина, ты дома? – громко крикнул он, заходя в квартиру.

Она точно была дома, он слышал шум льющейся воды в кухне. Но крикнуть был обязан, таков у них был порядок. Однажды, еще в самом начале, он тихо вошел и перепугал ее до смерти. Она даже расплакалась.

– Дома! – ответила она из кухни. – Завтракать собралась. Будешь со мной?

– Да я ел вроде, – проговорил он, с нежной улыбкой входя в кухню.

– Ты ел яичницу, а у меня сырники, – ответила она рассеянно.

Ирка сидела за столом, подобрав под себя ноги, и листала бумаги. Его бумаги. Записи его разговора со Скомороховой.

– Ты что делаешь? – делано возмутился он и протянул руку. – А ну отдай! Это тайна следствия. Эй!

– Сейчас, сейчас, погоди, – она дочитала до последней строчки, протянула ему бумаги и со странной интонацией проговорила: – Как интересно.

– Что именно? – Он уже сворачивал бумаги в трубочку.

– Все!

Ирка соскочила со стула. Закрыла кран. И подлетела к плите, где в сковородке скворчало масло. Накидала творожных шариков, чуть придавила сверху деревянной лопаткой. Повернулась к нему.

– Расскажи, а?

– Что рассказать?

Виталик неуверенно переступал с ноги на ногу. Он хоть и торопился, но сырники любил. И от Ирки уходить не хотелось. Особенно, когда она такая вот: со сна, растрепанная, в коротких беленьких шортиках, тесной маечке с кружевом, с блестящими от азарта глазищами. Смотрел бы и смотрел, глаз не отводил.

– Что рассказать? – переспросил он, решив, что пятнадцать минут ничего не решат. Он и сырников поест, и с Иркой поболтает.

– Все! – Она снова прыгнула на стул, подобрав под себя ноги. – Что за история с пропавшим четырнадцать лет назад мальчишкой? При чем тут Ильин?

– Ты знаешь Ильина?

– Ильина-младшего? Да, знаю. А кто его не знает?

– Откуда? – удивился он.

– Так его физиономия в нашем районе со всех предвыборных плакатов на нас таращится. Ты чего, Виталик? – Ее глаза широко открылись. – Он рвется во власть, подталкиваемый своим влиятельным тестем. СМИ утверждают, что шансы его велики. Но его оппонент тоже очень серьезный мужик. И по слухам, там ведется какая-то очень серьезная возня. Серьезная! Грязная! Это так…

– Что?

– Это так интересно! Расскажи, а?

– Давай вечером, Ириш. Сейчас не до этого. Сырники не сгорят?

Она спохватилась, засуетилась. Стремительно накрыла на стол. Поставила кофейник на плиту. Они быстро смели с десяток сырников, запивая их горячим черным кофе. К теме Ильина больше не возвращались. Ириша была умницей. Сказано до вечера, значит, до вечера.

К Скомороховой Анне Ивановне он опоздал. И не на пятнадцать минут, как предполагал, а почти на час. И дома ее не застал. Сколько он ни звонил, дверь она не открыла.

– Так вы кто ей? – подозрительно прищурилась женщина из соседней квартиры.

– Ей – никто. Я дознаватель. Из полиции. – Виталик достал удостоверение, показал. – Мы условились о встрече. Я немного опоздал.

– Немного? – фыркнула женщина. – Так вы час назад должны были приехать. Она говорила мне.

– Задержался.

– Пока вы задерживались, с ней случилось происшествие, – сердито отозвалась женщина, втыкая кулаки в бока. – И Аннушку увезли в больницу.

– Происшествие? Какое происшествие? Какая больница?! – Съеденные сырники вздулись огромным комом в желудке. Его замутило. – Объясните толком, что произошло?!

– Аннушка пошла на улицу. Вас встречать. Говорит, дома дышать нечем. Посижу на лавочке, подожду старшего лейтенанта Князева. Не прошло и десяти минут, как на лестничной клетке раздался крик. И Аннушка вверх по лестнице, голубушка, поднимается, за голову держится. Лицо в крови. Говорит, хулиганы напали, сумку украли, по лицу ударили. Я говорю, давай полицию вызовем. Нет, говорит, не надо. Лучше «Скорую». Я вызвала, как она велела. И словом не обмолвилась о том, что было. Упала и упала сама. Оступилась. Да я и не видела, если честно, что там случилось-то, на улице.

Взгляд, которым соседка наградила дверь соседней квартиры, Виталику не понравился. И ее поджатые губы тоже.

– Что вы имеете в виду?

– Ничего, мне то что! – Она начала отступать в квартиру, пытаясь прикрыть входную дверь. – Ударили, упала, я не видела ничего.

– Сомневаетесь… Сомневаетесь почему? – Он попридержал дверь.

– Да потому! Что после исчезновения сына она совсем свихнулась. Иногда такое несла, прости господи! Все, некогда мне. У меня варенье на плите. В семнадцатую больницу ее отвезли. Там она.

Глава 4

– Зачем меня сюда привезли?!

Бывшая жена Сугробова мелко дрожала всем телом, медля на пороге городского морга.

– Я не хочу туда идти снова! Я уже опознала его, вместе с его сестрой. Мы опознали его, зачем снова?! Я не могу!

Она сделала аккуратный шаг назад. Потом еще один и еще. Замотала головой и крепко вцепилась в спинку деревянной скамейки, влитой ножками в бетон со дня основания морга.

– Я не хочу больше смотреть на это! – выкрикнула Настя Сугробова и всхлипнула. – Почему я?! Почему вы не привезли сюда его сестру?