Игры сердца

Но она ошибалась насчет хода его мыслей.

— Знаю, что все будет хорошо. Они хорошие дети. Хотя, не уверен, что Риси выдержит весь уик-энд, не дыша одним воздухом с Фином.

Дасти ухмыльнулась и прижалась ближе.

Черт, черт, она была прекрасна.

Даже больше, чем прекрасна, находясь здесь — дома, в своей стихии.

Он не обнял ее, а поднял руку, чтобы обхватить ее подбородок.

Когда он это сделал, его глаза скользнули по ее лицу, и он пробормотал:

— Подумал прямо сейчас, может навсегда ты самая красивая женщина, которая у меня когда-либо была и которую я когда-либо встречал.

Он почувствовал, как ее тело еще сильнее прижалось к нему, веки слегка опустились, а губы приоткрылись.

Затем она прошептала:

— Иногда, Джонатан Майкл Хейнс, ты меня убиваешь.

Прошлой ночью, когда Дасти (и Фин) уходили, Ноу произнес полное имя Майка, и с тех пор Дасти называла его так раз пятьдесят.

Он скользнул рукой вниз по ее шее и спросил:

— Что это за история с полным именем, Ангел?

Она снова ухмыльнулась, и ее руки сжались на нем.

— Я не знала твоего полного имени, — ответила она. — Для меня это был шок, — она расширила глаза и привстала на цыпочки, — настоящий шок, что я чего-то о тебе не знаю. Она опустилась на ноги, продолжая ухмыляться и говорить. — Это так просто. Иногда мне кажется, что мы вместе уже целую вечность. Поэтому я называю тебя полным именем, потому что мне нравится напоминать себе, что мы все же в чем-то новички, и мне нужно многое узнать о Джонатане, — она похлопала его по животу, — Майке, — снова похлопала, — Хейнсе. — Закончила она, похлопав с улыбкой.

Она была так чертовски очаровательна, не в силах остановиться, и не пытаясь, Майк запустил руку в ее волосы, наклонил шею и припал губами к ее губам. Ее губы раскрылись, его язык скользнул внутрь, и он поцеловал ее, когда она обняла его обеими руками, одной рукой, обхватив бутылку пива, стоявшую на ее кухонном столе, а другой зарывшись в ее волосы. Когда она крепко прижалась к нему, он не торопился, создавая единение им двоих, нарушив его только, когда она то ли всхлипнула, то ли промяукала, он услышал, как этот сексуальный тихий звук проскользнул вверх по задней стенке ее горла.

— Слава богу, я еще не накрасила губы блеском, — прошептала она с придыханием через секунду после того, как он на полдюйма отстранил голову.

Он улыбнулся ей в глаза, но даже когда улыбнулся, сказал:

— Позднее нам нужно поговорить.

В ее глазах заплясали смешинки, она ответила:

— Надеюсь, нам всегда будет, о чем поговорить.

Он приподнял голову еще на дюйм, чувствуя, как его улыбка исчезает.

— О важном, милая.

Ее взгляд переместился на его губы, затем снова в его глаза.

Затем она заметила:

— Мне не очень нравится выражение твоего лица.

Майк все еще отдаленно находился в своих мыслях.

— Майк? — Позвала Дасти, и он сосредоточился на ней.

— Завтра. Сейчас пошли знакомиться с твоими друзьями.

— Не-нет, — она покачала головой, продолжая обнимать его. — Ни за что. Я не собираюсь начинать пить с Джеррой, ломая голову над тем, что у тебя на уме. Выкладывай.

— Дасти…

Ее глаза сузились, она привстала на цыпочки и крепко сжала его.

— Выкладывай.

Господи, она могла быть очаровательной.

Майк улыбнулся и пробормотал:

— Похоже, ты тоже умеешь командовать.

— Не будь таким сексуальным, милым и горячим, когда я командую, — приказала она, и Майк начал посмеиваться.

— Майк, — предупреждающе произнесла она, — выкладывай.

Майк начал.

— У тебя хорошая жизнь.

На этот раз Дасти улыбнулась.

— Ты заметил это, не так ли?

Он оторвал взгляд от ее улыбки и посмотрел на солнце, садящееся над равнинами южного Техаса. Когда он снова посмотрел на нее, как ни странно, она выглядела смущенной.

Тем не менее он ответил:

— Да, заметил. Это трудно не заметить.

Она отодвинулась на дюйм, но руки с него не убрала, спросила:

— Ты это серьезно?

Майк моргнул, глядя на нее, и моргнул медленно.

— Что? — спросил он.

Она огляделась, потом снова посмотрела на него.

— Имеешь в виду все это?

— Дорогая, у тебя отличный дом, куча земли, фантастический бизнес и жизнь фактически без проблем. Так что да. Я имею в виду именно это. Все это.

Она пристально изучала выражение его лица какое-то время.

Затем объявила:

— Бо живет здесь в городе. Он заноза в моей заднице, и, если ты помнишь, когда мы летели сюда, я предупредила, что он является основным блюдом в «Шуба», особенно в пятницу вечером. Скорее всего ты его увидишь. Также скорее всего он сделает что-нибудь, чтобы доказать, что осел, а будучи горячим парнем, альфа-самцом, крутым парнем, ты будешь вынужден сделать что-то, доказав всем, что он является тем, кем они и так уже знают. Ослом.

— Дасти…

— Еще был Райдер, который разбил мое сердце. Разломил его пополам. Он уехал, но вернулся, и я вижу его время от времени. Это не так уж много, но каждый раз это причиняет боль. Не помню, почему я купилась на его дерьмо.

— Дас…

— И здесь в Техасе не бывает снега. Даже на Рождество. Рождественские праздники — отстой, детка.

Майк почувствовал, как его губы приподнялись, но все же он попробовал снова:

— Дасти…

Но потерпел неудачу.

— Здесь нет «Хиллигосс». Нет «Реджи». Нет «Фрэнка». Я повторю, «Хиллигосса» нет. И единственный бар в городе — это «Шуба», и если ты не в настроении веселиться по полной, тебе крышка.

Он наклонил лицо ближе и начал:

— Дорогая, я…

Она снова прервала его.

— Если я не вернусь с тобой назад, то буду скучать по разыгрывающемуся подростковому роману Финли Холлидея и Клариссы Хейнс, тогда определенно не смогу сыграть обалденную, крутую, в ковбойских сапогах, художницу гончара фею-крестную тетю Дасти.

Майк решил заткнуться.

Это было хорошее решение, учитывая, что Дасти еще не закончила.

— Ноу хочет, чтобы я спела с его группой в следующий раз, когда буду дома и они будут репетировать. Рокки классная, и она мне нравится. Мерри веселый, и он мне действительно понравился. И Ноу, и Рис далеко не готовы самостоятельно сесть на лошадь, так что уроки верховой езды нужно продолжить, для меня это моральный вопрос, который я обязана закончить. И если Одри начнет портить тебе жизнь, кто будет тебя защищать и прикрывать тебе спину?

Она замолчала.

Поэтому Майк счел нужным спросить:

— Ты закончила?

— Нет, — ответила она, а затем закончила: — Самое главное, что здесь, нет тебя.

Черт.

Мать твою.

— Ангел, — прошептал он, но больше ничего не сказал. Его грудь горела, он обнаружил, что не может из-за этого сильного жара в груди произнести ни слова.

— Техас не смоет волной, если я уеду, Майк, — мягко произнесла она. — Ты знаешь, я решила, что не буду продавать ранчо. Я собираюсь его сдавать. Я не закрываю здесь двери. Но одна некоторое время назад дверь открылась, и я думаю, ты помнишь, что я вошла в ту дверь.