Игры сердца

Я также натолкнулась на Ноу, выходящего из своей комнаты, он смотрел на меня сонно-настороженно.

Я отрицательно покачала головой, прошептав:

— Оставайся здесь, — затем продолжила говорить с Колтом, сбегая вниз по лестнице. К тому времени, как я добралась до гостиной, Колт сказал, что прибудет «через десять», и отключился.

Майк перевел взгляд на меня, раздался звонок в дверь.

— Давай наручники, потом ты откроешь дверь, — приказал он.

Я бросилась к нему, отдала наручники и побежала к двери, прокричав:

— Ноу проснулся.

Я была уже в коридоре, когда услышала крик Майка:

— Ноу, спускайся!

Я открыла входную дверь и увидела полицейского. Он открыл рот, чтобы объясниться, но я опередила его.

— Майк в гостиной. Думаю, ему нужна ваша помощь.

Он немедленно вошел и двинулся вперед, я убралась с его пути. Ноу чуть не столкнулся с ним в коридоре, когда огибал лестницу, его лицо было бледным, глаза смотрели на меня. Офицер направился прямо в гостиную, он придерживал рацию и что-то говорил в нее. Я подошла к Ноу.

— Твой отец поймал подростков-вандалов. Они в гостиной. Иди к нему, он хочет тебя видеть.

Ноу кивнул и пошел в сторону гостиной.

Я закрывала входную дверь, опустив глаза, но дверь застопорилась. Я подняла глаза и увидела другого офицера на пороге.

— Осматривал периметр дома, — пробормотал он. — Майк в порядке?

Я кивнула, снова открывая дверь.

— В гостиной.

Он прошел мимо меня и быстро направился по коридору.

Я последовала за ним.

Следующие пять минут я сосредоточилась на том, чтобы успокоиться и не путаться под ногами полицейских. Мне пришлось взять паузу, чтобы успокоиться, потом Рис нерешительно присоединилась к процессу. Она встала рядом со мной, взяв меня за руку, и наблюдала за всем, как и я, не присоединяясь к мужчинам. Теперь трое подростков сидели на диване с наручниками за спиной. Один из офицеров вышел к своей машине. Я не сводила глаз с Майка, который все еще небрежно держал пистолет, его глаза были прикованы к хулиганам, и по его выражению лица я поняла, что он вне себя. Он был в ярости.

Я обдумывала все плюсы и минусы того, чтобы подойти к Майку и осторожно забрать у него оружие, потому что диван Майка был потрясающим — большой секционный, огромный, удобный, пятна крови, скорее всего полностью испортили бы обивку на нем, но вдруг офицер, проводивший обыск по периметру, заговорил:

— Видел то дерьмо, которое вы устроили снаружи, парни тут вы облажались, — отметил он, грохоча. Он тоже был взбешен. Поскольку один из его братьев стал их мишенью, было ясно, что ему прибывшему офицеру это очень не понравилось. Затем он спросил: — Что за чертовщина произошла у вас в головах, что вы решили, что такое дерьмо нормально?

Никто из вандалов не произнес ни слова.

Тогда Майк произнес:

— Я знаю тебя, — тихо сказал он, и этот его тихий голос был не из приятных, и я увидела, как все трое посмотрели на него. Они больше не хорохорились. Поскольку навлекли на себя внимание разъяренного папаши-полицейского с пистолетом в руке, и теперь запоздало испугались. — Я знаю, что ты спровоцировал Фина. Знаю, что ты говорил о моей дочери. И я знаю, что один из вас пытался дотронуться до нее.

О Боже.

Моя рука в руке Рис непроизвольно сжалась.

— Сейчас ты заявился в мой дом, в дом, где живет моя дочь, в дом моей семьи и решил устроить это дерьмо, — продолжил Майк. — Все то дерьмо, которое ты устраиваешь вокруг себя месяцами, не нормально. И то дерьмо, которое ты устроил снаружи моего дома, говорит о том, что с вами серьезно что-то не в порядке.

Мне стало интересно, что такого произошло снаружи, и в то же время не хотелось знать, потому что Майк продолжал:

— Я окажу тебе одну услугу. Видишь ли, я сделаю своей миссией, чтобы ты получил наказание самое худшее, какое только может быть. И я поговорю с Финли Холлидеем, не уверен, что смогу отговорить его от того, чтобы он нашел каждого из вас и оторвал вам ваши никчемные головы.

О, черт.

Рука Рис очень крепко сжала мою.

Раздался звонок в дверь.

— Оставайтесь здесь, вы оба, — прошептала я детям и побежала по коридору.

Я открыла дверь Колту, посмотрела в его серьезные глаза и сообщила:

— В гостиной.

Он кивнул, прошел мимо меня и двинулся по коридору. Я вышла в холодную, но все еще странно теплую апрельскую ночь Инди.

Я понятия не имела, как не заметила этого «дерьма» во дворе, когда уже два раза открывала эту, чертовую, входную дверь.

Теперь я все поняла, потому что видела все своими глазами.

На переднем дворе на тротуаре и на улице был разбросан весь наш мусор. Мусоровоз должен был приехать только завтра, естественно, что мы не выкатывали наши мусорные баки раньше времени. Сейчас они лежали на боку, и все пакеты, находящиеся в них, были открыты, весь наш мусор был разбросан повсюду.

Но дело было не только в разбросанном мусоре. Повсюду валялись вскрытые и развернутые презервативы. Их были десятки. Десятки и десятки.

Я вышла, осмотрела местность и остановилась как вкопанная.

Моя машина и внедорожник Майка стояли в гараже. Пострадала машина Ноу, превратившись в утиль. И при свете уличных фонарей я разобрала нарисованные баллончиком с краской грубые пенисы и надпись: «Сучка фермера Фина по*б*лись-разбежались ездит на этой тачке».

Я заметила еще одну патрульную машину, направлявшуюся к нашему дому, но как-то оцепенело, голова казалась странной, раскаленной, опухшей, будто она не могла вместить увиденное, на глаза тоже давило, но потом я развернулась и пошла обратно в дом. Затем подошла к двери в гараж, открыла ее, заскочила внутрь, сняла свои ключи с держателя для ключей на стене. Вышла, закрыла дверь, прошла в гостиную прямо к Ноу, который стоял рядом со своей сестрой.

Я протянула ему ключи и сказала:

— Иди наверх. Оденься. У нас впереди долгая ночь. Когда твой отец или Колт скажут, что все в порядке, ты выведешь мою машину и загонишь свою в гараж. Хорошо?

От меня не укрылось, как на его лице промелькнуло любопытство, смешанное с настороженностью, он кивнул, посмотрел на отца, который ему кивнул, а затем ушел.

Я вошла в своей короткой ночнушке в гостиную, откуда могла хорошо видеть лица подростков.

— Дасти, иди тоже оденься, — приказал Майк, но я посмотрела на этих троих.

— Я точно знаю таких парней, как вы, — тихо сказала я им. — И я знаю, если вы не примете решение прямо сейчас, то никогда не изменитесь. Вы — подлые, бесполезные, слабые, ничтожные крысы, если не вытащите свои головы из задниц, вы так и останетесь подлыми, бесполезными, слабыми, жалкими крысами. В вашей жизни не произойдет ничего хорошего, потому что вы этого не заслуживаете. Вы всегда будете винить других, но вы сами творите свою реальность. Пора уже перестать быть придурками. Через год, два вы закрепитесь в этой роли на всю жизнь, и поверь мне, все ваши знакомые будут думать о вас именно так. На вас будет выжжено клеймо придурков каждую минуту, пока вы дышите на этой земле. Пора прийти в себя, пока не стало слишком поздно. — Я уже направилась на выход, но остановилась и оглянулась на них. — Лично я надеюсь, что Майк не сможет уговорить Фина, чтобы тот каждому из вас не преподал урок, которого вы заслуживаете.