Игры сердца

Мои глаза следили за ее передвижениями, а в голове крутилось: «Господи, она это серьезно?»

Я сделала очень, очень глубокий вдох.

Она придвинулась ближе, потом еще ближе.

— Это важно, — прошептала она.

Я наклонилась, выключила колесо, села по удобнее, чтобы могла опереться локтями на колени, откинув голову назад, глядя на нее, ответила:

— Мы встречались вскользь. Не уверена, что нам есть о чем поговорить, но уверена, что Майк не в курсе твоего прихода, поэтому у меня имеются опасения по поводу разговора с тобой. И еще раз, не хочу показаться сукой или что-то в этом роде, но мне не нравится, что ты появляешься в моем семейном амбаре без предупреждения, желая поговорить о чем-то важном.

— Это я могу понять, — ответила она, но не двинулась с места.

— Итак, эм…У меня много дел, — закончила я, надеясь, что она откланяется.

— Я не займу у тебя много времени, — мгновенно заявила она.

Господи. Это реально происходит?

— Одри…

— Ты должна понять, это тяжело для меня, — прошептала она, и я моргнула.

Тяжело для нее?! Это же не я появилась в ее доме внезапно, желая поговорить о чем-то, о чем она понятия не имела, о чем именно я хотела с ней поговорить.

Я села и попыталась набраться терпения.

— Пожалуйста, пойми, я очень занята, и о чем бы ты не хотела поговорить в данную минуту, я не могу.

— Просто… — начала она, но была прервана рычанием, отрывистым, очень, очень сердитым:

— Какого черта, мать твою?

Она быстро обернулась, и я увидела ее ошеломленный взгляд, обращенный на моего мужчины, неслышно зашедшего в сарай, его жесткие, сверкающие, сердитые глаза были прикованы к Одри.

Ее вступление в наш разговор и так было плохим. Сейчас все стало еще хуже.

— Какого, мать твою, хрена? — повторил он, хотя ни одному из нас не дал времени объяснить, «какого хрена» (я тоже так и не поняла).

— Майк… — начала Одри, протягивая к нему руку, но он остановился в трех шагах от нее, его глаза все еще были прикованы к ней.

— Это твой «Мерседес». Я не поверил своим глазам, поэтому надеялся, что ошибся. Но нет. Бл*дь, это твоя машина. Какого хрена ты здесь делаешь?

— Мне нужно поговорить с Дасти, — ответила она.

— Одри, честное слово, нет ни одной вещи, о которой тебе нужно поговорить с Дасти.

— Ты ошибаешься, Майк, — тихо произнесла она.

— О нет, я, бл*дь, совсем не ошибаюсь, — резко ответил он.

— Прошу тебя, могу я просто поговорить с Дасти минутку, это займет всего минуту. А потом уйду.

— Нет. Ты уйдешь через две секунды, и за эти две секунды ты ни хрена не скажешь Дасти.

— Майк… — начала она.

— Садись в свою гребаную машину и уезжай.

— Майк, пожалуйста… — начала она снова.

Но он наклонился вперед, лицо все еще было жестким, глаза блестели, теперь сузились, и он выдавил:

— Мы не играем в эти игры, Одри. Не сейчас, ни мать твою, когда-либо. Дасти для тебя табу. Полностью. Окончательно. Она не существует для тебя. А теперь садись в свою гребаную машину и уезжай.

К сожалению, она не села в свою гребаную машину и не уехала.

Она раздраженно всплеснула обеими руками и заявила:

— Ты даже не можешь представить, как для меня это не легко.

— Я даже не знаю, что это такое, — парировал Майк. — И мне, бл*дь, наплевать. — Он посмотрел на меня и спросил: — Ты знаешь, что это за ее шоу?

Я сжала губы, так как Майк был так зол, что подходил под определение «в ярости», я не хотела выводить его из себя еще больше. На самом деле, я вообще не хотела находиться здесь, пока они ругались, но, к сожалению, керамику нужно делать, она не сделается сама по себе, и, в отличие от других, находящихся в моем сарае, я как раз и должна была находиться в нем. И все же я медленно отрицательно покачала головой.

Взгляд Майка вернулся к Одри, но обратился он ко мне:

— Конечно, нет. С чего бы? — Затем он обратился к Одри: — У тебя нет ее номеров телефона. Но ты слушала городские сплетни и узнала, что она Холлидей. Узнала, где находится ее ферма. И ты знаешь, что она работает. Так что это ты устраиваешь здесь шоу. Ставишь ее в неловкое положение из-за того дерьма, которое собираешься на нее вылить, хотя у моей женщины и так уже огромное количество дерьма на ее чертовой тарелке.

И вот тогда Одри потеряла самообладание.

Она уперла руки в бедра, наклонилась вперед и рявкнула:

— Она главная героиня шоу, Майк. Я не могу от нее отделаться, — она высвободила одну руку и взмахнула в мою сторону, прежде чем продолжить. — Рис все время тараторит о ней. Даже Джонас все время говорит о ней. У Дасти есть лошади. Дасти въехала на своей лошади к вам на задний двор. У Дасти приятный смех. У Дасти красивый голос. Дасти всегда носит классную одежду. Все время только одна Дасти. Они видят Дасти чаще, чем меня. И они, очевидно, разговаривают с Дасти больше, чем со мной, поскольку у них гораздо больше возможностей, учитывая, что теперь она переехала к тебе, и кстати, теперь живет с моими детьми. Поэтому, когда я хочу сделать что-то особенное для своего сына на день рождения, я должна пойти и узнать у Дасти, что мне сделать для него особенное.

Майк замер, я тоже, а Одри стояла на своем месте, ее грудь заметно поднималась и опускалась.

Я подозревала, что Майк замер по той же причине, что и я. Я была удивлена. На самом деле, шокирована. Я не ожидала услышать такого от Одри. Совсем не ожидала. И то, что она сказала в конце, было печально во всем своем многообразии употребления этого слова.

Поскольку мы молчали, Одри нарушила молчание.

— Итак, как вы поняли, для меня вся эта история нелегкая. Я пытаюсь быть хорошей матерью, а мне приходится идти к девушке моего бывшего мужа, чтобы узнать, что мне следует сделать для моего сына такого особенного на его день рождения, поскольку, я думала, что лучшим подарком для него будет — совместный семейный ужин, мне не разрешили.

Этого явно не следовало ей говорить. Она приобрела некоторую значимость в моих глазах, но тут же ее потеряла.

И Майк сразу же ухватился за ее слова.

— О нет, не начинай снова это дерьмо, — прорычал он.

— А разве это неправда? — спросила она.

— Ты сама на это пошла добровольно, во время нашего развода, — напомнил он ей.

— Я уже заплатила за это, — выпалила она в ответ. — Боже, Майк, я до сих пор расплачиваюсь.

Майк открыл рот, но я вмешалась, причем быстро.

— Ноу все равно.

Майк и Одри посмотрели на меня, но мои глаза были прикованы к Одри.

— Ноу, — начала я объяснять. — Ему все равно, что ты предложишь. Ты можешь отвести его к «Фрэнку». Можешь в «Стейшен». Можешь к «Реджи» и взять фильмы напрокат. Ты сейчас живешь в Инди, отведи его куда-нибудь в новое и веселое место у вас в городе. Ему все равно. Он любит тебя. В глубине души он верит, что ты хорошая мама. Ему понравится все, что ты сделаешь. Испеки ему один из своих замечательных тортов, которые, по словам Майка, просто бомба, сделай что-нибудь необычное, но веселое и проведи с ним время. Это все, что тебе нужно сделать.