Игры сердца

Странной новостью, казалось, было то, что она полностью отдалилась от обоих своих детей. Сначала я подумала, что дети разозлились, что она испортила день рождения дочери. Но дело было не в этом. Их отношения с отцом, это было видно, были близкими, глубокими, теплыми, часто поддразнивающими друг друга, но определенно родитель/ребенок с постоянной атмосферой любви.

С Одри Хейнс ничего подобного не было с детьми.

И последняя новость была обескураживающей. Дело в том, что она почти всю вечеринку задумчиво наблюдала за своими детьми и Майком, отчего я решила, что она что-то замышляет.

И мне еще больше придало в этом уверенности, когда Майк, сообщивший мне, что уже давно не общается со своей женой, вдруг оказался с ней на задней террасе. Их разговор был коротким и, судя по выражению лица Майка по возвращении, явно не из приятных. Но она «сломала печать» и пришла на вечеринку, планируя сделать именно это.

Я ее совсем не знала. Но действительно знала одно — они с Майком состояли в разводе почти три года, а до этого момента какое-то время жили отдельно, поэтому думала, что это не совпадение, когда на сцене ее бывшего мужа появилась другая женщина, она решила пойти с ним на контакт.

Я не стала тогда заострять на этом внимание потому, что у нас не было момента, чтобы уединиться, чтобы обсудить этот момент.

Но сейчас мы могли это обсудить.

И Майк без колебаний, выложил все.

— Она сообщила, что у нее появилась новая работа, она вынуждена была поехать в офис, поэтому не успела все подготовить к дню рождения Рис. Ей там платят больше, и она переезжает в большую квартиру в Инди.

Мне показалось, что все это не плохо.

Поэтому спросила:

— Разве это не плохо, хотя бы то, что она стала с тобой общаться?

— С Одри я научился относиться с подозрением ко всему, особенно к дерьму, которое на первый взгляд кажется хорошим.

Я облизала губы. Майк наблюдал за этим секунду, прежде чем его глаза вернулись к моим, и он продолжил выкладывать дальше. На этот раз все мне показалось плохо.

— Подозрительно тот факт, что она не разговаривала со мной не знаю сколько уже, но предложила мне заехать к ней на новую квартиру, желая показать свое новое жилье.

Вот оно, плохое.

— О боже, — пробормотала я.

— Ага, — ответил он. — Она ни хрена не сказала. Она не вела себя как стерва. Она не устраивала истерик. Но она также ясно дала понять, что понимает, что я двигаюсь дальше с тобой, и могу сказать, что ей это не очень нравится.

— О боже, — повторила я вполголоса.

— Ангел, — произнес он, сжимая руку, — надеюсь, ты понимаешь, что я никогда, никогда к ней не вернусь.

Я сделала глубокий вдох и кивнула.

— Может она и собирается играть в игры, но в какую бы игру, по ее мнению, она ни собиралась играть, все закончится пасьянсом, — заверил он меня.

— Хорошо, — тихо ответила я.

Выражение его лица изменилось, став слегка суровым, он продолжил:

— Поскольку мы говорим о бывших — занозах в заднице, ты тоже не должна общаться с Бо Лебреком. Никогда. Он звонит, ты не берешь трубку. Но если он позвонит, ты сообщаешь об этом мне.

— Майк…

Он покачал головой, и его руки сжались по-другому. Предупреждающе.

— Без обсуждений. Майк Хейнс, коп, который повидал немало таких парней и то дерьмо, которое они могут вытворять. И это говорит Майк Хейнс, твой мужчина, который не хочет, чтобы его женщина, у которой полно проблем, имела дело с такими парнями или терпела то дерьмо, которое он может нанести.

— А если до него и в этот раз ничего не дойдет, что ты собираешься делать? — Спросила я.

— Не знаю. Но знаю, чего я не собираюсь делать, это позволять ему продолжать быть занозой в заднице, когда дело касается тебя.

— Может, мне стоит поговорить с Хантером, — пробормотала я.

— Нет, я позвоню Ривере.

Я была не уверена, что это хорошо.

— Майк… — начала я, но остановилась, когда его руки опять с силой сжались.

— Ты все рассказала своей подруге о нас с тобой, а она все рассказала Ривере, — предположил он.

— Эм… да, — нерешительно подтвердила я.

— Женские разговоры, Дасти, я не первый год живу. Любимая тема таких разговоров — препарирование парня, который вел себя как придурок.

Это было правдой, он явно знал, поэтому я решила не подтверждать его слова.

Он ухмыльнулся, было облегчением увидеть, что он совершенно не обиделся.

Затем заявил:

— Ривера занимается этим делом не для меня. Он делает это ради тебя. И он должен знать, что до Лебрека не дошло его предупреждение. И мне нужно узнать, что он намерен сделать с этим. Сначала ему может не понравиться мой звонок, но он выслушает меня, а потом скажет, каков его план.

— Хорошо, я оставлю на вас общение мужчин и связь с полицейским, который тоже оказался полицейским.

— Хорошее решение, — пробормотал он.

— И я не буду снимать трубку, если будет звонить Бо.

— Да, не снимай.

Я закатила глаза. Майк еще раз сжал мне руку.

Пришло время двигаться дальше.

— Хорошо, итак, я сделала выбор. Теперь твоя очередь.

Его лицо снова изменилось, оно изменилось так, как мне очень понравилось.

— Мой выбор? — тихо спросил он, его лицо и скрытая нотка в голосе, которая была за гранью сексуальности, заставили «Маленькую Дасти» слегка вздрогнуть.

— Я открыта для предложений.

Майк перевернул меня, снова оказавшись сверху, но на этот раз его губы у моего уха, он пробормотал:

— Ты шептала мне много непристойного дерьма по телефону, и тебя серьезно задело то, что я сделал раньше. Насколько непристойной может быть моя девушка?

«Маленькая Дасти» не вздрогнула от его слов. «Маленькая Дасти» устроила настоящую встряску.

— Я готова исследовать границы непристойности, — пробормотала я в ответ.

— Тогда ложись на живот, милая, и снимай футболку. Я собираюсь начать с твоей задницы.

Он собирался начать с моей задницы?

При этом «Маленькая Дасти» потрясла меня до глубины души.

— Хорошо, — прошептала я.

Майк отодвинулся.

Я сняла футболку, как он велел.

Затем мы потратили немало времени на изучение границ непристойности, и благодаря этому я обнаружила, что у хорошего парня Майка Хейнса было множество нюансов.

И некоторые из них были очень, очень плохими.

Настолько плохими, что они были потрясающими.

Но в конце концов я заснула в объятиях хорошего парня Майка, его глаза были устремлены в телевизор, и прежде чем мы угомонились, он пошел открывать дверь и впустил свою собаку. Так что я не только заснула в объятиях Майка, но и заснула в кровати, на которой развалился золотистый ретривер.