Икона

— Она все еще тобой владеет, — прошептал Фотис.

— Нет, — ответил Мэтью, но это было не совсем так. Теперь она владела им по-иному.

— Пойми меня, мой мальчик. Я долго не протяну. Когда меня не станет, она будет твоей. Но мне нужно, чтобы она была рядом со мной — только это поможет мне уйти без мучений. Это моя единственная надежда. Если бы ты видел то, что довелось мне, ты не стал бы отказывать мне в этом.

— Видел то, что довелось тебе? Или делал то, что довелось тебе?

— Кто еще знает, что ты здесь?

Он не позволит старику перехватить инициативу в разговоре, не даст увести себя в сторону, как обычно.

— Андреаса захватили.

— Кто захватил?

— Не знаю. Думаю, дель Каррос. Несколько дней назад он пытался захватить Ану Кесслер. Уверен, это он вступил в сговор с твоими русскими, чтобы завладеть иконой.

Фотис кивнул.

— Ты уверен, что Андреас у них?

— Я разговаривал с ним.

— Что он сказал? Вспомни каждое слово.

— Не много. Кажется, его накачали какими-то лекарствами. Он велел мне ничего не предпринимать, произнес слова «они оба» — видимо, его удерживают два человека.

— Понятно. Это все?

— Он назвал их «принцами». Насколько я понимаю, он пытался быть язвительным.

Несколько долгих мгновений Фотис не отрываясь смотрел на Мэтью. Мэтью чувствовал, что крестный пытается понять, что у него на уме, но оставался спокоен — он знал, что ему нечего скрывать. — Скоро они мне позвонят, — продолжал он. — Они ждут от меня информации о том, где находится икона.

— А тебе не приходило в голову, что это просто уловка твоего деда?

— Ты что, думаешь, он инсценировал свое похищение?

Фотис утвердительно кивнул, продолжая неотрывно следить за лицом Мэтью. Мэтью попытался было обдумать серьезность такого предположения и понял, что уже само это показывает, насколько глубоко в него проникло сумасшествие последних недель.

— Нет. Ты ничего не понимаешь, его самое сильное желание — чтобы я держался подальше от всей этой истории. Он не стал бы придумывать какие-то предлоги, чтобы послать меня к тебе, да еще одного. И тебе это прекрасно известно.

— А может, вы с ним заодно.

— И это глупо — по той же причине. Ты просто думаешь вслух и сам не веришь в то, что говоришь.

— Возможно.

— Мы должны ему помочь.

— Конечно, должны, — ответил Фотис безучастно. Он смотрел прямо перед собой. Он уже больше не видел Мэтью. Было очевидно, что он опять замышляет какую-то игру и просто тянет время.

— А что значит это слово — «принцы»?

— «Принцем», — медленно начал Фотис, — мы с твоим дедом называли того немецкого офицера, о котором я тебе рассказывал. Или «пашой» — потому что ему нравилось жить красиво, в окружении украденных им предметов роскоши. Это с ним заключил сделку Андреас, отправив Пресвятую Богородицу в изгнание.

— Мюллер. Это тот фашист, за которым всю жизнь охотился дед.

— Тот самый.

— Дель Каррос — это Мюллер.

— Возможно.

— Чего он добивался, говоря эти слова?

— Просто дать нам знать. Или хотел предупредить, что мы имеем дело со значительно более опасным человеком, чем я предполагал. Он все еще верный товарищ, твой дед.

— Да, и чем ты отплатишь ему за его верность?

— У меня нет возможности ему помочь. Я себя-то едва ли смогу защитить.

— У тебя икона. Она не стоит жизни Андреаса.

— Его участь уже предрешена. Ты не рассказывал ему или им об этом доме?

— Конечно, нет.

— Тогда они от него ни о чем не смогут узнать. Понимаешь? Он использовал свою последнюю возможность, чтобы предупредить нас. Если ты сейчас им все расскажешь, он все равно умрет, и вполне возможно, что мы с тобой тоже. А Богородица окажется у них. Они используют его, чтобы убить нас. Ты думаешь, он на это рассчитывал? Неужели он захочет дать Мюллеру шанс еще раз его предать? Они победят только в том случае, если у них будет икона. Мы можем это предотвратить. Ты должен мне помочь.

— Я знаю, кто нам может помочь. Это бывший сотрудник МОССАД, друг Андреаса. Мы должны что-то сделать.

— Ты ничего не понимаешь.

Фотис задрожал от бешенства. Рука, державшая пистолет, упала на колено. Негромкий вибрирующий звук заставил обоих взглянуть на письменный стол. На панели мигала лампочка. Фотис вскочил и кинулся к столу.

— Что, священнику стало любопытно? Нет. Это не от передней двери, это сзади, сзади…

Он шагнул назад и приставил пистолет к голове Мэтью. Его вид был настолько устрашающим, что Мэтью вскинул руки вверх и отступил на два шага.

— Theio!

— Кого ты сюда привел? Говори правду.

— Никого. Только священника.

Фотис опустил пистолет и, пройдя мимо Мэтью, заговорил уже спокойнее:

— Нет, ты их привел. Может быть, сам того не зная. Они за тобой следили.

Кое-как придя в себя, Мэтью на ватных ногах последовал за крестным. Обернувшись, тот приложил палец к губам, а затем направился по коридору, но не туда, откуда они пришли, а в противоположную сторону. Они свернули в другой, более короткий коридор. Остановившись перед крутой узкой лестницей, Фотис знаком приказал Мэтью не двигаться и стал спускаться вниз. Через несколько мгновений он исчез из виду, скрывшись за поворотом. Мэтью остался наверху, беспомощный, безмолвный, уставившись в лестничный проем. И что ему теперь делать? Кто это мог быть там, внизу? Не проверить ли, все ли в порядке с Иоаннесом? Он задержался в нерешительности и через минуту услышал внизу слабый шум. На лестнице снова показался Фотис. Слегка задыхаясь после подъема, Змей приложил губы прямо к уху Мэтью и прошептал:

— Я его слышу, но не вижу. И еще один появился перед парадной дверью. С ними удобнее сражаться, находясь на втором этаже. Ты с этим справишься?

Он протянул Мэтью большой пистолет. Мэтью нерешительно кивнул. Фотис как можно тише зарядил пистолет, затем вложил оружие в руку Мэтью.

— Жми на курок сильнее. Оставайся здесь. Стреляй в любого, кто будет пониматься по лестнице.

Он прижал Мэтью к стене, достал «вальтер» и направился в переднюю часть дома. Страх перед тем, что может произойти, боролся в Мэтью со злостью на то, что новый оборот событий помешал ему осуществить свой план. И тем не менее он не спускал глаз с лестницы. Ему не хотелось отвлекаться на размышления, но мысли сами лезли в голову. Если внизу находится дель Каррос или его компаньон, тогда он должен стрелять не колеблясь. А если это ФБР, или Бенни, или даже Иоаннес? И если он промедлит, чтобы понять, кто перед ним, не будет ли это стоить ему жизни? И сможет ли он, глядя в глаза незнакомому человеку, нажать на курок?

А может, это новая игра, которую затеял Фотис? Он отступил назад на десять футов, чтобы держать в поле зрения коридор, на случай если этот мерзавец захочет удрать из дома вместе с иконой. Слабый шум, донесшийся снизу, заставил его вернуться на место. А затем все мысли исчезли у него из головы, потому что из передней части дома послышались звуки выстрелов.

25

Яну совершенно не нравился этот план, но выбора у них не было. Они накачали Спиридиса наркотиками, но тот почти ничего не сказал. Видимо, он действительно не знает, где находится Драгумис. Мэтью был их последним шансом. Проще всего было бы захватить и его, но, послушав, как тот разговаривал по телефону, Мюллер пришел к выводу, что парню действительно точно не известно, где его крестный. Однако они, вероятно, смогут на него выйти, если вести его на длинном поводке. Ян предложил захватить обоих — и священника, и парня, но эта затея могла плохо кончиться: двоим трудновато справиться с тремя заложниками. Одного уже вполне хватало. Оптимальный вариант — установить за парнем наблюдение.