Иллюзии ночей
Шрифт:
– Это и есть местный автовокзал.
– А разве… это не автобусная остановка? – пролепетала Мирра.
– Не автобусная, – ответил парень. – Это Тюбукская автостанция. Вон видишь окошко? Это касса. Только я представления не имею, когда она работает. Ну? Ты точно уверена, что не поедешь до снежинского КПП?
Мирра упрямо кивнула (упрямство – это излишки молодости).
– Точно. Мы же на Тюбукском перекрёстке договаривались.
– Ну, как знаешь.
Мирра резво выскочила из тёплой машины. Холод ударил в неё со всей силой, и, ёжась, она торопливо махнула благодетелю рукой и нырнула
Машина развернулась и скрылась среди деревенских улиц. А Мирра пристроилась на скамейке и обхватила себя руками.
Венька, дуралей, где ты ездишь? Я уже в баню хочу! Греться!!
А Вениамин Савранский вовсе не задержался и не потерялся. Он выехал как раз вовремя, чтобы любимая не ждала его ни минуты, и чтобы ни минуты из дарованного им времени не было растрачено зря.
Он выехал туда, где надеялся встретиться: на перекрёсток. Только не на ближайший, а на следующий, на Каслинский, где обе стороны дороги облепила «шашлычка»; меж ними расстояния всего километр.
Всего километр! Но он оказался непреодолимым, словно являлся пропастью без дна, на одном краю которой не докричишься до стоящего на другом краю. Недосягаемо рядом! Рядом, но недосягаемо…
Вениамин ждал Мирру в «шашлычке» на Каслинском перекрёстке, Мирра ждала Вениамина в Тюбуке. И оба совершенно не могли понять, почему каждый из них так задерживается?!
Сидя в белом «пирожке» и провожая пристальным взглядом проезжающие в сторону Екатеринбурга автобусы, Савранский корил себя на все лады: пригласил, называется, молодую девчонку в гости, а встретить не может!
Мирра тем временем вконец промёрзла, нацепила на себя ещё одну кофтёнку и решила: ну, чего тут мух сонных ловить?! Вдруг Венька её уже на дороге ждёт, а она тут прохлаждается в прямом смысле этого слова!
Мимо плёлся старый «Жигуль» мышиного цвета, и она подняла руку. Дедусь огородного вида гостеприимно пригласил её погреться в салоне.
– Тебе куда? – спросил он с любопытством. – До Челябинска не довезу. Я до Булзей поехал.
Что за Булзи такие? Их ей не хватало в довесок к остальным незнакомым названиям незнакомейших мест!
– Мне до Тюбукского перекрёстка, – пролепетала Мирра.
– Это я тебя довезу, – обнадёжил огородный дедусь. – А чего там тебе в такой холод делать?
Пришлось Мирре второй раз свою историю рассказывать. Дедусь пожалел, поцокал языком и выпустил её, где она хотела, – у знакомых сосёнок. Будь они неладны.
А сам дедусь выехал на трассу и метров через двадцать свернул влево – видно, на Булзинский перекрёсток. Что-то перекрёстки у них на каждом шагу! Как они сами в них разбираются и не теряются?!
Белого «пирожка» не наблюдалось.
Мирра скрежетнула зубами и через несколько минут сидения на пне в сосновом лесочке, который достаточно ей опротивел, решительно встала и пешком отправилась туда, где дымились мангалы шашлычки на Каслинском перекрёстке: кажется, только там можно реально устроиться в проезжавших мимо автобусах.
Километр она прошла минут за пятнадцать и, едва достигла второй справа кафешки, как подъехал автобус, следовавший до Челябинска.
Мирра смотрела на него с непонятным чувством – то ли уныния, то ли облегчения – и как-то лениво размышляла: Веньки
нет, что делать? Не до вечера же ей Тюбукский перекрёсток родным седалищем греть? Ни позвонить, ни записки не оставить, ни словесно передать горько-обиженное «фи»…Громко фыркнув, обиженная неуловимостью возлюбленного, обледенелая Мирра села в автобус на свободное место у окна и уставилась на кафешечных зазывал – таких де настырных, как осы возе сырого мяса.
Шофёр взял с неё деньги за проезд и «капустная кочерыжка» – то бишь, автобус – тронулась в путь.
Закон подлости и преломления кривых под действием плевка судьбы однозначно существует.
Потому что в конце «шашлыки», возле последней кафешки Мирра обрела, наконец, белый «пирожок» и Веньку Савранского. Венька стоял возле своей машины и растерянно озирал окрестности. Его взгляд скользнул по тонированному стеклу автобуса, везущего Мирру в Челябинск, и девушка радостно замахала рукой, едва сдержавшись, чтобы радостно не завизжать.
Венька промелькнул вместе с остатками «шашлычки», а Мирра, успокоенная, удобнее устроилась на сиденьи в полной уверенности, что всё в порядке: они встретились, и он сейчас остановит «капустную кочерыжку» и заберёт её, наконец, в тёплую баню на берегу озера.
Прошла минута, вторая, но автобус всё мчится и не собирается останавливаться. Мелькнул поворот на одну из многочисленных деревень, затем – на вторую со странным названием Аллаки. И никого!
В чём опять дело?!
Мирра забеспокоилась. Затем разозлилась. Он что – её не увидел?!
– Остановите, пожалуйста! – в панике крикнула она.
Автобус – тоже в панике от её внезапного крика – дёрнулся, вильнул, шофёр мастерски вывел своего подопечного на обочину и встал.
– Что случилось?! – заорал он, лупя дикие ошарашенные глаза на воплощение дисциплинарного нарушения.
Мирра протолкалась к выходу.
– Мне выйти надо, – пояснила она.
– Надолго? – уточнил ошеломлённый шофёр, боясь моргать.
– Навсегда! – гордо возвестила Мирра.
Причину подобной поспешности водитель не стал пытаться понять. Хотя и спросил:
– Вам что, автобус не нравится?
– Нормальный автобус, просто мне надо выйти!
Нетерпение грызло Мирру, как голодную мышь, прогрызающую мешок с крупой.
– Вы же билет до Челябинска взяли! – настаивал шофёр.
– Взяла. А теперь мне обратно надо!
– Куда – обратно?!
– Туда! На Тюбукский перекрёсток!
Шофёр вдруг стал подозрительно тих, послушен и ласков. Он безропотно выдал Мирре остаток денег за билет, безропотно открыл двери, преувеличенно нежно произнёс «Счастливого пути», а когда Мирра выскочила, подозрительно быстро удрал.
Мирре на мгновенье показалось, что, убегая, автобус поджал хвост. Хотя какие хвосты у автобуса?
Белого «пирожка» по всему полотну дороги не наблюдалось. Ну, что за наказание?!
Ругаясь изо всех кончавшихся сил, Мирра перебежала через дорогу и в который раз за сегодняшний день подняла руку.
Несчастную красивую голодранку, дрожавшую на холодном летнем ветру, пожалели буквально через двадцать две минуты, и вот она восседает высоко над землёй в продуктовой фуре, и молодой парень весело расспрашивает её о житье-бытье.