Иллюзии

Мой мальчик, который присматривал за мной в школе и каждый день провожал домой. Он жил чуть дальше по улице, в милом белом доме с голубыми ставнями. Брэдли и его семья живут здесь уже около года, но я ни разу не общалась с его мамой или отцом. Так же как и с его сёстрами.

И я никогда не разговаривала с ним.

До ночи, когда увидела его за своим окном.

В ночь, когда он спас меня от моего наказания.

Я шла домой окольными путями, специально избегая людных улиц. Подальше от проникновенных взглядов и перешептываний за спиной. Здесь я могла собрать волосы в хвост и почувствовать тепло солнца на лице.

Эти десять минут вне дома, подальше от мамы, были самой лучшей частью дня. Папа настоял на том, чтобы мне дали немного свободы. Чтобы мне разрешили ходить пешком из школы домой. Впервые мама прислушалась. Нехотя, она поддалась. Думаю, она сделала это не ради меня, а ради того, чтобы спокойно досматривать сериал, который шёл в будни. Но, не смотря ни на что, я была рада.

По пути домой, Брэдли всегда составлял мне компанию. Он мало разговаривал. Казалось, что между нами какая-то связь, когда мы шли рядом. Он ждал на тротуаре, рядом с машиной мамы, пока я не зайду в дом. Только потом Брэдли уходил.

— Почему ты залез на моё дерево? — спросила я, не ответив на его вопрос. Я чувствовала себя некомфортно.

За спиной я ощущала дыхание Брэдли. Он был странным парнем. Ни с кем не разговаривал в школе. Одиночка. Я не понимала почему. Он такой красивый. Все девчонки это видели. Я тоже это заметила.

Он постоянно ввязывался в драки. Всегда был весь в синяках и царапинах. Я знала, что физические изъяны прикрывают то, что внутри…

— Ты не заслуживаешь быть запертой. Она ошибается.

Он рассуждал гораздо старше своих лет. Но от его слов я чувствовала себя невероятно счастливой.

— Знаешь, ты ведь можешь как-то это изменить, — продолжал он.

— Как? — спросила я.

— Ты можешь сбежать.

Я покачала головой.

Брэдли схватил меня за руку, сильно сжав.

— Ты можешь сделать так, чтобы она оставила тебя в покое, — тихо сказал он.

В его тоне было что-то такое, что напугало меня. Но одновременно от этого стало и легче.

Брэдли ещё раз сжал мою руку, в этот раз сильнее.

— Я могу сделать это для тебя.

Он действительно верил в то, что говорил.

Я скучаю по Брэдли. Когда я думаю о нём, живот скручивает и болезненно сжимается сердце. Когда я думаю о нём, то испытываю множество эмоций. Необъяснимых. Например, защищённость, особая связь или счастье.

Но есть и другие чувства. Которые, я также не могу объяснить.

Потому что думая о Брэдли, я также испытываю злость. Предательство.

Мне… стыдно.

Эти чувства затмевают другие.

Невероятно напуганная, я переворачиваюсь на бок, и сворачиваюсь в позе эмбриона. Брэдли. Брэдли. Брэдли.

Что ты наделал?

Зелёные глаза полыхают желанием. Поцелуи на тёплой коже.

Я плакала. Я кричала.

Мой!

Я всегда думала, что он принадлежит мне.

Я жила жизнью, пропитанной ложью…

ГЛАВА 12

Прошлое

Пять месяцев назад

— Тут можно разговаривать?

Я оторвалась от записной книжки. Я была уверена, что она флиртует. Мне нравилось, с какой невероятной уверенностью девушка произносит каждое предложение. Я чувствовала себя особенной. Словно принадлежала кому-то.

Я ничего не смогла сделать, и улыбнулась в ответ.

Это было так легко. Рядом с ней.

Она умела сделать так, чтобы всё казалось лучше. Ярче.

Мы общались украдкой. Выкраивали время между занятиями. Сказано было не много, но, в какой-то степени, это были самые насыщенные разговоры, которые когда-либо у меня были.

Марин села передо мной на каменную скамейку возле библиотеки. Я ждала её там практически час. Знала, что она придёт, и хотела быть готова.

Я знала, что она будет проходить здесь по пути к своей машине. Её занятия закончились примерно пятнадцать минут назад, и иногда она оставалась наедине с профессором, чтобы уточнить домашнее задание. Марин — ботанка, хоть и не выглядит таковой.

Я много узнала о Марин Дигби. И большинство информации получила из собственных наблюдений.

Я знала её расписание. Знала, что у девушки только три предмета: английский, статистика и политическая наука. Сейчас она шла с английского.

То, что она посещает политическую науку, удивило меня. Марин не выглядела как человек, которого интересует политика. Мне нравилось, что в ней есть нечто большее. Она нечто большее, чем прекрасная хиппи в цветочном топе и джинсах из лоскутов. Марин кто-то больший, чем девушка с улыбкой, как из рекламы и пальцами, украшенными серебром.

Марин добрая. Разумная. В ней есть всё то, чего так хотелось мне.

Мне так много нравилось в ней. Всё, что я уже узнала, и что только предстояло узнать.

Я заметила, что на обед девушка приносила себе яблоко и упаковку крекеров, словно не хотела тратить деньги на что-то другое. Сначала она съедала яблоко, но огрызок никогда не выбрасывала. Марин заворачивала его в салфетку и убирала в тканевый мешок, в котором носила еду.

Что она будет делать с огрызком? Почему не выбрасывает его?