Иллюзия

В центре гостиной стоял стол, накрытый толстой белой хлопчатобумажной скатертью. Выходящее на террасу панорамное окно пропускало вечерний свет и открывало вид на долину. Потрясенный Юго замер.

Но никого не было. Он заметил свечу, горящую у подножия лестницы, затем еще одну, на ступеньке чуть повыше, за ней третью… Они вели наверх. Он удостоверился, что на кухне никого нет, и пошел, следуя за свечами. На площадку выходили четыре двери, одна из них была приотворена, ставни в комнате закрыты, в темноте виднелся лишь слабый свет горящего фитилька. Юго вошел, держа перед собой свой букет. В комнате пахло лилиями. Чья-то рука схватила его и втащила внутрь, другая закрыла дверь. В полумраке он без труда узнал на ощупь буйную шевелюру Лили. Она вырвала цветы у него из рук и бросила на комод. Обхватила его лицо ладонями, приблизила к нему губы. Юго почувствовал, как его захлестнула сладкая эйфория. Он ждал этого поцелуя, даже мечтал о нем. Ее язык был на вкус как ваниль и лесной орех. Сладкий, влажный рот. Горячее, учащенное дыхание. Она прижала его к стене.

– Я хочу тебя, – почти неслышно прошептала она.

Юго позволил себя ласкать, наслаждаясь каждым движением, а потом медленно обхватил ее руками. Ее сильную спину. Округлые бедра. Крепкие ягодицы. Он прижал ее к себе и почувствовал, как ее грудь заполняет его объятия. Его сердце бешено колотилось, но еще сильнее неистовствовал разум, наслаждаясь пробуждением к жизни, которую вдыхала в него Лили.

Желание нарастало. Он отвечал на каждый ее поцелуй, зарывался рукой в ее роскошные волосы, запрокидывал ей голову, чтобы добраться до шеи, плеч, выреза блузки.

Лили расстегнула ее, открыв кружевной лифчик, который Юго сперва погладил, а затем сорвал, и стал жадно целовать ее грудь. Она прижалась к нему, обхватив одной рукой его затылок, а другой – ягодицы, и тяжело дышала. Потом отпрянула назад, увлекая за собой на кровать.

На ночном столике горела ароматическая свеча, и от ее пламени возникали тени – они переплетались, струились неровными потоками, то слабыми, то насыщенными, касались друг друга, сталкивались и сливались между собой.

Юго раздел Лили, пользуясь не столько пальцами, сколько языком, пока она не осталась обнаженной среди простыней. Когда она, в свою очередь, попыталась снять с него свитер, он оттолкнул ее руку, чтобы ласкать ее, схватить, прижать к себе или вогнать в контуры своего тела. Ему хотелось ублажать ее.

Он положил ладонь на ее промежность, нежно погрузился в нее и стал ласкать средним пальцем с медлительностью, не соответствующей желанию, гудящему в его висках. Он поймал ртом ее сосок и стал упиваться им.

Почувствовав, что тоже готов, стащил с себя одежду, они обнялись и проникли друг в друга. Юго – в Лили, а Лили – в Юго. Всей плотью. Всем наслаждением. Они скакали друг на друге, их тела сливались, срастались во влажном блаженстве там, где сплелись их ноги. Спинка кровати вторила стонам, колотясь в такт о стену.

Юго вел в этом танце, потом терял власть. Она то покорялась, то подчиняла его. Они пили дыхание друг друга, сплетались и познавали друг друга, сперва осторожно, потом во всю силу, пока не стали почти одним целым.

Лужица расплавленного воска колыхалась всякий раз, когда кровать ударялась о столик, и растекалась по краям закопченного стекла, чудом не задевая фитиль. Пламя изгибалось от толчков, затем, прямое и гордое, снова возвращалось в исходное положение, снова вздрагивало, трепетало, почти исчезая, и опять вспыхивало сильнее и ярче.

30

От их исступленных объятий время как будто сгустилось. Юго больше не терялся в вихре мыслей, не метался между прошлым и будущим, не испытывал ни сожаления, ни нетерпения, а только, не вылезая из постели и купаясь в ароматах любви, смаковал настоящее… Лили лежала рядом, положив голову ему на грудь. Слившиеся воедино в краткий миг растворения друг в друге, они без слов сплотились перед лицом собственных неудач, перед лицом всего мира. Так они лежали, стараясь перевести дух и вновь ощутить собственное тело.

– Умоляю, только не испорти все, не спрашивай, как это было, – приглушенным голосом пробормотала Лили, касаясь губами его кожи,

– Я знаю, как это было.

Она издала усталый смешок:

– Ну ты и возомнил о себе…

Он запустил пальцы в ее волосы. Ему нравилась ее потрясающая грива.

– Любовь перед ужином, – сказала она. – Такой прием не часто используется на первом свидании.

– Следует доверять партнеру.

– Ты здесь уже три недели, так что, думаю, у меня было больше времени, чтобы составить о тебе мнение, чем в течение ужина при свечах.

– Вполне резонно.

Рука Юго скользнула по спине молодой женщины и проследовала за переплетением черных арабесок, покрывавших ее тело от плеч до поясницы; некоторые линии, наподобие неукротимых колючих веточек, даже наползали на ее выпуклые ягодицы.

– Не думал, что у тебя татуировка, – сказал он.

– А почему бы и нет? Ты представлял меня эдакой провинциальной девахой, затесавшейся на горнолыжный курорт?

– Да к тому же такая огромная… И что она означает?

– Это математика – плоская кривая, она похожа на розу со многими лепестками.

– Красиво.

– Еще бы, я угробила на нее уйму времени!

Юго, не способный выбрать какой-то один-единственный рисунок и слишком непостоянный, чтобы связать себя с ним на всю жизнь, никогда не поддавался моде на татуировки.

– Надеюсь, ты любишь подгоревший пирог с овощами, – сказала она.

– Ты о чем?

– Потому что мне пора бы уже сходить и вытащить его из духовки, а мне ужасно лень.

– А ты думала, что мы управимся быстрее?

Она приподнялась на локте и бросила ему в лицо футболку.

– Дурак.

Они уселись за стол в футболках и трусах. Закатное солнце озаряло пейзаж золотым сиянием.

– Красиво, точно смерть горы, – прокомментировала Лили, держа в руке бокал с белым вином.

– Почему не рождение? Так было бы позитивнее.

– Нет, эти сумеречные оттенки в обрамлении теней – телесный розовый, карминовый красный, цвет крови, с угасающими полутонами жизни, а там, за ними, синева наступающей ночи, которая поглощает их. Свет умирает, преследуемый неотвратимой вечностью тьмы. Это, конечно, смерть.

Юго кивнул:

– Тебе нужно писать стихи.

– Боюсь, что с таким «талантом» ты будешь моим единственным читателем.

Они закончили трапезу орехово-ванильным муссом, напомнившим Юго губы Лили. Их ноги, лежащие на одном стуле возле стола, нежно соприкасались.

– Так вот где ты живешь, – восхищенно произнес Юго.

– Нет, это место только для секса, – подстрекательски ответила она. – В свой дом я пускаю, когда все становится серьезно…

– А где ты живешь?

– Я только что ответила на твой вопрос.