Илья Муромец

– Меня обрезали, когда мне было 10 лет. А в 12 мне уже хотелось вставить куда-нибудь свой отросток. Я развивался слишком быстро, ведь для этого всё и затевалось. Чтобы я проводил с феями оргию за оргией, чтобы был их рабом и никогда не стал настоящим мужчиной. Но отец забрал меня у матери. О, Вахрамей, пожалуй, пожалел об этом потом много раз. Он презирал меня за мои желания, за отсутствие у меня мужества. Уже в 15 лет я хотел жениться, но отец лишь посмеялся и запретил мне. Я спал с мальчиками, спал с родной сестрой. Благо, чародейский закон этого не запрещает, если у брата и сестры разные матери. Я думаю, что однажды отец понял, что я никогда не стану его наследником. Но было уже поздно. Вы, феи искалечили мне всю жизнь, и не вам теперь судить меня.

– Довольно, - сказала, наконец, Варвара, - будь спокоен, Чеслав, сегодня ты не умрёшь. Уведите его. А с тобой, богатырь, мы ещё потолкуем.

И одна из девушек больно ударила Соловья палкой по спине. Он хотел чем-то ответить, но тут же успокоился и смиренно пошёл с феями.

– Соловей заслуживает смерти, - молвила Варвара, когда осталась наедине с Ильёй, - но если ты хочешь сохранить пока ему жизнь, то будь по-твоему.

– Его будут судить в Киеве, по закону.

– Ты был когда-нибудь в Киеве, богатырь?

Илья смутился этому вопросу, но ответил:

– Нет, не был.

– Я тоже не была. А вот Соловей там был. Давно уже, хотя, может, и не так давно, лет пять назад. Поспорил он с одним чародеем, что приедет в Киев, поторгует там, как купец, и спокойно вернётся назад. Так и случилось. Многие узнали там Соловья, но никто его не схватил. Говорят, он заплатил взятку высокому лицу. Многие там узнали разбойника в лицо. На торжище он продавал краденное, продавал даже то, что взял грабежом у киевских купцов. А потом спокойно вернулся и прямо здесь, в моём доме взял с чародея ту сумму, которую тот ему проспорил.

– Нет, нет, я не могу в это поверить, - сомневался Илья.

– Соловей очень хочет добраться до Киева. Если у него получится, он будет спасён. У него много богатств спрятано на Руси. Заплатит, кому надо и выкрутится. А как только он соберёт новую разбойничью шайку, то явится ко мне, чтобы отомстить. Видишь, богатырь, я подвергаю опасности себя и своих близких, когда сохраняю ему жизнь. Но я вижу, что ты честный человек и не хочу, чтобы из-за меня ты изменил своей цели.

Её слова грели душу, её голос радовал слух, а её глаза, глубокие и голубые, как ясное летнее небо, просто источали гордость и пытливый ум. Глядя на Варвару, Илья не верил в то, что ему говорили про фей. Но даже если эти слова были правдой, то только не про неё. Она точно была не такой. Но Илья не позволял туману очарования до конца овладеть его разумом.

– Соловей сказал, что это была твоя затея. Что это ты надоумила его учинить грабёж на муромской земле и поднять восстание.

– Это так, - спокойно отвечала Варвара, - я знала, что никакого восстания он не поднимает, знала, что это его погубит.

– Ты не могла этого знать, - сопротивлялся Илья, хоть очарование её и было велико, - Соловей разбил целое войско, погубил много хороших людей.

– И всё же теперь он здесь, в твоих руках. И я даже помогу тебе доставить его в Киев. Я свяжусь с Идолищем и велю ему прекратить охоту на Соловья. Правда, я уже заплатила упырям за это немалую сумму. А упыри никогда не возвращают то, что попало им в лапы. Особенно Идолище. Сильнейший из вождей упырей среди всех, какие мне встречались. А мне встречались многие. Большое счастье русских людей, что этот вождь пока боится лезть в города, ибо в дикой местности он уже непобедим. Ну да хватит о нём. Я задержу тебя у себя в доме лишь на несколько дней, пока не придёт ответ от Идолища. Так безопаснее. А пока, будь моим гостем, Илья из Мурома.

– Хорошо, как скажешь, Варвара, - согласился с ней Илья. В отличии от Соловья богатыря поселили прямо в главном тереме, выделили ему отдельную просторную комнату. Вечером богатырь отправился в баню. Поскольку кроме него здесь не было мужчин, париться пришлось вместе с разбойником. Соловей то и дело отпускал какие-то глупые пошлые шутки и жесты, даже просил у муромца, чтобы тот "трахнул" разбойника. Но Илья за такие речи дал ему больно кулаком в голову, и остальное время они уже мылись молча. Затем богатыря ждал вкусный ужин за одним столом с хозяйкой и прочими девушками. Они приоделись и выглядели гораздо лучше, чем днём. Сам Илья нарядился в свежую конопляную рубаху с причудливой красной вышивкой. Но столе было много грибов, были какие-то салаты, орехи, сыры, варёные яйца, овощи, но совершенно не было мяса.

– Мы не едим мяса, - пояснила хозяйка дома.

– Отчего же?
– недоумевал Илья.

– Мы не убиваем живых существ, - отвечала Варвара, - и нашим упырям позволяем убивать только для самозащиты, то есть для защиты нас, своих хозяек. Убийство, кого бы ты не убивал - это страшный грех.

Что ж, пришлось довольствовать тем, что есть. В конце концов, Илья ещё в Муроме приручил себя к скромности в еде. Вина за столом тоже не было, только квас и вода.

– Как-то странно всё это, - разговорился богатырь за ужином, - про вас, про фей столько всего плохого рассказывают. И разврат, и обман, и предательство. Но я здесь вижу прекрасных честных женщин, презирающих любое убийство и грех.

– Мы - свободные женщины, - молвила Варвара, откусив кусочек яблока, - в этом наш главный грех. Быть свободной в наш век, значит, быть преступницей. Мужчины не признают нас равными себе, и, чтобы выжить в этом мужском мире, мы совершаем многое из того, что так нравится мужчинам. За свою свободу мы платим очень высокую цену.

– Цена непомерно высока, если это смертный грех.

– Думаю, мои родители совершили куда больший смертный грех, когда выкинули меня маленькой девочкой на улицу. Мать моя была чародейкой, за это её убили, когда наш город крестился в христианскую веру. Отец взял новую жену. Мачеха стала уговаривать его, чтобы он избавился от дочери, в которой течёт чародейская кровь. То есть от меня. Мне было шесть лет, или семь. Меня просто отвезли в лес и бросили здесь, в надежде, что меня сожрут дикие звери. Была глубокая осень, было очень холодно. Я несколько дней провела в лесу, тогда я на всю жизнь испортила себе здоровье и до сих пор у меня в плохую погоду болит голова и временами тяжело дышать. Тогда меня спасла фея, одна из тех, которую вы, мужчины, так порицаете. Она дала мне кров, обогрела и накормила умирающего от голода ребёнка. Меня с детства пугали тем, что такие тётки воруют детей и съедают их. Но в тот день мне было даже всё равно, если меня съедят. Однако фея меня вырастила, воспитала, как родную, научила читать и писать, обучила чарам, научила выживать. А потом она умерла и передала мне свою силу и свой дом. Потому что, как оказалось, её родных дочерей к тому времени всех поубивали или похитили колдуны. Они любят похищать фей к себе в жёны. Как видишь, Илья-богатырь, выбор у меня не велик. Либо жить так, как я живу, либо не жить совсем.

Когда она закончила говорить, все уже перестали есть и были мрачнее тучи. А мрачнее всех был Илья.

– А чего такие грустные лица?
– улыбнулась вдруг Варвара, - брось, богатырь, не вздумай только меня жалеть, а то влюбишься. А ведь я очень плохая.

– Нет, ты не плохая. Ты просто очень несчастная, но ты, ты... святая. Я это понял, я был неправ. Я ведь тоже страдал, очень много и долго, но ты страдала гораздо больше и гораздо несправедливее. И эту несправедливость нужно исправить, я должен исправить. Иначе я не могу считать себя богатырём.

Теперь нахмурилась уже сама Варвара, а затем смутилась, как и все девушки, что сидели за столом и под каким-то предлогом вышла. Спустя какое-то время ушёл к себе и Илья. Сердце его было полно жалости и в то же время восхищения этой женщиной. В ту ночь богатырь очень долго не мог заснуть.

Глава 16.

Пожар.

Уже на следующий день ведьма, как и обещала, отправила гонцов к Идолищу, чтобы отменить свой заказ на смерть Соловья. И этим она вызвала ещё больше уважения у Ильи, который следующие несколько дней, что прожил в гостях у феи, смотрел на неё не иначе как с благоговением. Ему нравилась её тонкая нежная шея, отчасти укрытая рыжими волосами, нравилось умное лицо и мысли, которые она изрекала. Иногда Илья был так близко к ней, что едва сдерживался от того, чтобы не прикоснуться к её шее губами, не заключить её в крепкие объятия. Ничего подобного муромец прежде не испытывал, ни одна женщина не вызывала у него такого живого отклика в сердце. Варвара была во многом очень похожа на Илью, и по складу ума, и по привычкам, и своим прошлым. Чужая женщина воспитывала её и дарила ей свою любовь так же как Ратша любил Илью и своей любовью так помог ему в жизни. Теперь Варвара радовала сердце богатыря. Её хотелось пожалеть, хотелось приласкать, но она бы не позволила, она была очень гордой. Слабая, даже несколько хрупкая наружность сочеталась в этой фее с гордостью, что очень трогало многих мужчин. Тронут был и Илья.

Через несколько дней его пребывания в гостях возле дома феи появились вооружённые всадники. В них легко узнавались муромцы, которых возглавлял Михаил Игнатич. Богатыри яростно выломали ворота и ворвались во двор, готовясь уже всё уничтожить и перебить всех упырей.

– Стойте!
– выскочил к ним навстречу Илья. Без кольчуги и без оружия, в свежей рубахе с закатанными рукавами, подпоясанный.

– Так и знал, что ты здесь, - вымолвил Михаил, - мы уже замучились тебя искать. А он, гляди, спокойно тут поживает с феями, и горя не знает.