Илья Муромец

– Он уже не мальчик. Это лишь видимость. Из-за болезни, наверное, он кажется моложе своих лет, лицо его не обрастает щетиной. Но ему уже 23 года. Красота мимолётна, очень скоро она отцветёт. Он станет мужчиной, воином. Ты не сможешь его обучить, Святогор, только покалечишь. Оставь его мне, я первый нашёл его, первый подал ему руку помощи, одарил своей любовью. Я больше всех имею право на эту короткую любовь. В конце концов, если бы я не рассказал тебе про него, ты бы на него и не посмотрел бы.

– Да, здесь ты прав, Ратша. Мне больше интересна его душа, а тебе - тело. Но ты ещё молод и найдёшь свою любовь, и не такую короткую, я же одинокий старик, возможно, это моя последняя любовь. Позволишь мне умереть в одиночестве?

– Так, значит, всё-таки ты его полюбил, - гневно прищурился тысяцкий, - своих детей у тебя нет, так ты решил его опекать. Опять о себе думаешь. А о нём кто подумает? Что ему нужно? Я в первую очередь забочусь о нём, о его будущем, а не о своих нуждах.

– О его будущем?

– вдруг повысил голос Святогор, - открой глаза, Ратша. Илья - не убийца. Да, он может хорошо сражаться, прилежно тренироваться, чтобы угодить тебе, но он не сможет убивать. Да ему это и не нужно. Он для другого создан, он - живое чудо, он может много людей привести ко Христу, некоторые в Муроме уже собираются креститься по его примеру. Он - чистая, непорочная душа. Если он запятнает себя убийством, он, пожалуй, и сам погибнет, не выживет. Но, скорее всего, в первом же настоящем бою он скорее позволит врагу убить себя, чем убьёт сам.

Слова Святогора поразили Ратшу в самое сердце. Он действительно словно прозрел. Илья был силён, был быстр и проворен на тренировках, но он не был воином. Для него все эти тренировки были игрой, испытанием собственной силы. Илья долгое время не мог ходить и теперь радовался новым своим возможностям, своему счастью. Он изучал и испытывал своё тело, и потому тренировки и физический труд были ему в радость. Но Илья, несмотря на свою нарастающую физическую мощь, был добродушен и беззащитен, как ребёнок. Он легко обманывался, легко спешил ко всем на помощь, был невероятно отзывчив и невероятно доверчив. Пожалуй, если бы не покровительство тысяцкого, то этот юноша попал бы в самую неприятную историю и в лучшем случае вернулся бы к себе в деревню, а в худшем попал бы к кому-нибудь в рабство или ни за что погиб бы. И всё же, Ратша уже много сил вложил в юного карачаровца и не собирался так легко сдаваться. Как только Руслан ушёл, тысяцкий вошёл к Илье.

– Тебе, друг, в баню надо. Я велю затопить.

Хозяева двора охотно принялись выполнять поручение тысяцкого. Натаскали воды из колодца, забросили дрова в печь. Ратша куда-то исчез и появился тогда, когда всё было готовы, и Илья уже голый вошёл в помещение. Тут-то и возник тысяцкий, а с ним какая-то незнакомая кареглазая девица. Илья смутился и прикрыл руками наготу. Девушка лишь кокетливо рассмеялась.

– Знакомься, это Вияна, - улыбнулся Ратша, - первая красавица в Муроме, моя отрада, от сердца отрываю. Ничего для тебя не жаль, забирай, а я пойду.

– Куда?
– с мольбой взглянул на него Илья.

– Извини, дел по горло. Вияна тебя попарит, она умеет, не беспокойся.

С этими словами тысяцкий поцеловал девушку в губы, что-то шепнул ей на ухо так, что Вияна рассмеялась. А после ушёл, оставив её наедине с другом. Илья чувствовал, как с каждым её шагом сердце в его груди колотится всё быстрее и быстрее, как будто вот-вот выскочит. Видимо, на лице у него бы написано волнение, отчего Вияна отступила и села с ним рядом.

– Ратша не обманул меня, - молвила она, - ты и вправду очень хорош собой. А это правда, что прежде тебе не была ведома женская ласка?

– Д-да, - выдавил из себя Илья.

– Бедный, - погладила его по голове новая знакомая. И, прежде чем карачаровец успел что-то сообразить, поднялась на ноги и одним движением скинула с себя всю одежду. Вскоре Илья забыл про стыд и про всё на свете и был искренне благодарен Ратше за такой подарок. Правда, не сразу. Какое-то время после того дня он был даже сердит на тысяцкого, но потом, съедаемый новой, прежде незнакомой страстью, снова пришёл к нему, лишь для того, чтобы снова увидеться с Вияной. Ратша пообещал устроить свидание, как и в прошлый раз, в бане. Но на этот раз пришла не Вияна, а совсем другая. Илья сопротивлялся, но в конце концов поддался своим желаниям. Так тысяцкий хотел убедить его, что женщины мало чем отличаются друг от друга. Вияна была любовницей Ратши и вдовой одного муромца. Она была незамужней и свободной женщиной, а потому дарила свою любовь не только тысяцкому, но и кому хотела. Илья ей понравился, и потому тысяцкому поначалу пришлось чинить немало препятствий их встречам. Но Илья и сам временами избегал этих встреч, мучился и казнил себя. В конце концов, даже решил при первом удобном случае отправиться в Борский, в христианский храм и во всём покаяться священнику. Потому вдруг вздумал обвенчаться с Вияной, но ведь были и другие девушки. А страсти и желания теперь кипели в груди так, будто всю жизнь Илья только и хотел женской ласки. Временами он готов был ради этого отречься от Бога, и от всего на свете, но потом проклинал себя за это, страдал и упорно молился. Ратша, видя, как он мучается, уже и сам себя стал корить за свои проделки. И только христианин Святогор мог помочь в это время Илье. Он убедил карачаровца, что если тот при первой же возможности раскается и исповедуется, то все грехи ему простятся.

– На этого мало, - настаивал Илья, - старые грехи исчезнут, но желания будут толкать меня на новые грехи. Как справиться мне с ними?

– А ты уверен, что хочешь этого?
– улыбался Руслан, - доживёшь до моих лет, они сами исчезнут, но тогда уже будешь об этом жалеть. Ладно, так уж и быть, помогу тебе. Монахи очень хорошо умеют справляться со своими страстями. Но должен тебя предупредить, это очень больно и мучительно. Когда-то ты был немощным по воле судьбы, теперь ты сам должен будешь искать опасностей и лишений, которые будет истощать твою мощь.

Слова мудрого богатыря отчасти успокоили Илью, и он с нетерпением стал ждать тех времён, когда ему придётся терпеть голод и лишения, когда боль и страх будут преследовать его и захватывать все его мысли, всё его существо. Когда он ни о чём больше не сможет думать, как о выживании. Илью никогда не покидало ощущение, что когда-нибудь эта прекрасная жизнь в изобилии в Муроме закончится, и наступит другая жизнь, к которой его вела то ли коварная судьба, то ли просто жажда приключений.

Глава 6.

Подарок тысяцкого.

А вскоре начались долгие и мучительные тренировки, которые в зимнее время приносили больше всего пользы. Илья стал теперь ходить в баню ни с женщинами, а со старым богатырём. Но сразу после бани выскакивал горячий на улицу и валялся в снегу. По утрам он стал на морозе обливаться водой и даже ходить босиком. От подобных упражнений был велик риск простудиться, но Руслан тщательно следил за здоровьем своего ученика, а вместе с ним стали следить за юным хлопцем и остальные горожане. Для них такое самобичевание казалось какой-то дикостью, учитывая, что Илья был фаворитом у тысяцкого и мог жить в роскоши, ни в чём себе не отказывая. Вместо этого юный карачаровец с невероятной настойчивостью причинял себе страдания и взваливал на себя тяготы простого народа. Он отказался от постели и стал спасть на простой деревянной лавке, ел самую простую пищу, как в деревне, всегда подавал милостыню и всем брался помогать. Так, например, одного мальчишку поймали на мелком воровстве и принялись бить палками. По сути он украл совсем немного, больше не для наживы, а из злого умысла, из вредности. Илья был поблизости и тут же заступился за воришку. Все разговоры о том, что мальчишку бьют за дело, не помогли. В результате побили и Илью, причём довольно сильно. А вечером этого дня Ратша вместе со своими ополченцами выловил этих мужиком и так же всех избил. Илья от побоев не мог встать с постели и потому никак не мог отговорить Ратшу этого не делать. А вот тысяцкий был совсем в ярости, но не на своего возлюбленного, а на Руслана.

– Чему этот старик тебя учит?
– злился он, - совсем уже из ума выжил. Послушай меня, Илюша, лучше держись от него подальше, иначе ещё не так будешь получать.

– Ничего, это ничего страшного, - вымолвил в ответ Илья, - я сам этого хотел, я это заслужил. Я большое дело сделал, защитил другого, подставил за него спину. Об одном лишь жалею, что ты этих несчастных людей за меня побил. Бог не дал мне сил помешать тебе.

Ратша лишь плюнул и вышел прочь. Он ходил и к Святогору ругаться, но и это не помогло. Крик их слышал весь Муром, и весь город сотрясался от этой ссоры. Два влиятельных, крепких товарища теперь рассорились, и это грозило городу расколом. Руслан был посадником, Ратша был тысяцким, один был христианином, другой - язычником. Пока они дружили, город стоял, теперь же назревала новая смута. Больше всего Илья страдал от того, что виновником этой смуты был он. От этого хотелось скрыться, спрятаться, провалиться сквозь землю. Но некуда было провалиться, некуда было бежать, и Илья укорял, проклинал и порицал себя. И это самобичевание действительно избавило его от всевозможных страстей и желаний. К тому же, после того случая с воришкой карачаровца трогать боялись, он смело заступался за простой народ, и вот теперь этот народ стал всюду толпами ходить за ним со своими прошениями и просьбами. У Ильи вновь начались припадки эпилепсии, и он не на шутку боялся, что вновь перестанет ходить. Но народ успокаивал его, убеждая в том, что в случае чего будет носить его на руках. И вот все эти простые люди толпами стали обращаться в христианскую веру. Они ещё не крестились, ведь для этого им нужно было добраться до Борского, но уже готовы были креститься, и Илью избрали своим священником. Не без скромности юный карачаровец проповедовал им, и однажды Ратша пришёл к нему по каком-то делу, но не смог его увести. Простой народ встал на пути у тысяцкого и не пускал его к своему проповеднику. Так и пришлось ждать, когда Илья закончит и, наконец, освободится.

– Братья мои, - говорил он к ним, - мы все разные, все не похожи друг на друга, но все мы станем равны друг другу, все спасёмся, когда наступят последние дни. Мы уже спасены, потому как обратились ко Христу. И потому мы можем ничего не бояться. Ни смерть, ни боль, ни болезни не погубят нас, а только усилят. Не нужно бояться последних дней, бояться Армагеддона, ведь для нас это будет час суда. И Бог на этом суде будет судить всех грешных, всех, кто не обратились к нему и остались неверными. Эти погибнут, мы же спасёмся, уже спаслись, раз мы все здесь. Так что не стоит нам бояться последних дней, а стоит даже приблизить эти дни, своими руками построить царство Божье на земле, мир любви и благодати, мир равенства и добродетели. Мир, где всё будет общее.