Империя

Молчание слегка затягивалось. Каждый отмечал для себя важные детали, строил предстоящий диалог в голове. Юлиан ещё и старался оттянуть время. Десант только начался, ему хотелось успеть сбросить с судов как можно больше маринов и дать время на эвакуацию части экипажей, хотя с тем, какой дождь противник обрушил на планету, шансов и там спастись у его людей будет не особо много.

— Добрый вечер, адмирал Юлиан, — размеренным глубоким голосом с лёгкой ленцой и скукой произнёс мужчина. — Позвольте представиться: главнокомандующий ударным флотом Империи Ситхов, адмирал Андерсен. За мной же стоят мои внучки, София и Соня.

Мужчина улыбнулся, обнажив ровные белые зубы с двумя аккуратными клыками. Эта едва заметная улыбка была искренней и выражала радость. Юлиан увидел в этой улыбке нечто мистическое. Образ древнего аристократа-вампира из детских сказок возник в его сознании. Это было настолько точное совпадение, что казалось, будто герой сказки ожил перед ним.

Адмирал Андерсен продолжил разговор:

— Очень рад наконец увидеть своего оппонента. Как вижу, мне представляться смысла нет. Хотя мне, не буду скрывать, очень интересно и импонирует наше знакомство. Вопросов я мог бы задать много, уж больно много их накопилось за последние дни. Но чем обязан оказанной чести?

Да, вопросов было много. Юлиану хотелось узнать своего врага, в особенности историю тех, кто так был похож на людей.

— Простая вежливость от столь старого и опытного космического волка, как я, в адрес такой талантливой молодёжи, как вы, Юлиан. И, возможно, небольшое предложение в преддверии начавшихся событий. К моему сожалению, судьба так сложилась, что мы находимся по разные баррикады, и я, как и вы, скован присягой. Хотя в моём положении и государстве границы весьма размыты, и действовать я могу, исходя из блага империи. Можно сказать, что я не ограничен, и границы дозволенного мне весьма размыты, в отличие от вас.

Хоть говоривший и не отводил глаза от адмирала Юлиана, но видно было, что он продолжает руководить творящимся вокруг хаосом. Да, именно хаос, но при этом жутко эффективный. Только на первый, да и третий взгляд действия флота и десанта казались безумием, но вот результат говорил о титанически сложной работе, а взаимодействие поражало — всё работало, как единый организм, ни одной ошибки, всё работало в такой гармонии, что вызывало подсознательный страх.

— Не стоит волноваться, у нас есть время, чтобы обсудить некоторые вопросы. Я не намерен препятствовать высадке вашего десанта с кораблей. Можете быть спокойны. Я не собираюсь сбивать ни ваши десантные суда, ни эвакуационные капсулы. Им будет предоставлена возможность спокойно достичь поверхности и провести необходимые сборы и перегруппировку.

Видимо, от говорящего не укрылось внимание адмирала Юлиана к панелям, что сыпали отчётами по эвакуации и её прогрессу. Правда, возникал вопрос, откуда он знал, за чем он следит. Видно, их корабельные системы были взломаны и являлись проходным двором для противника. Да и действия противника вновь казались странными, нелогичными, но удивляться уже не было сил.

— Честно говоря, я немного озадачен вашими действиями. У меня накопилось очень много вопросов, на которые можно отвечать несколько дней, но сейчас для этого нет времени, и обстановка не подходит для долгих разговоров с вами. Хотя я мог бы спросить, кто вы такой, откуда и почему проявляете агрессию, ад в конце концов как у такого молодого человека как вы могут быть такие молодые внучки? Но вы правы в одном сударь, мне сейчас интереснее знать, что именно вы задумали в отношении меня и моих подчиненных. Кажется, флотилия, которая собралась на конце подсвеченной моему соединению дороги, предназначена именно для меня. Вы даже отвели другие силы на почтительное расстояние. Я так понимаю, вы хотите, чтобы я со своими силами вступил в бой именно с этой группой кораблей, и моя интуиция подсказывает, что другие силы не будут вмешиваться в нашу дуэль.

— Молодой человек? — собеседника рассмешила явная оговорка Юлиана. Старческая привычка: встретить на флоте более старого динозавра, чем он, было сложно, и почти все казались молодёжью. Сидящий передо ним чисто внешне выглядел едва за сорок, отчего адмиралу Юлиану казалось, что ему-то, с его возрастом в восемьдесят лет, Андерсон в сыновья годился. — Да, давненько меня так не называли. По меркам Империи мне пятьдесят семь лет, по вашим же метрикам я старше вас почти вдвое, в пересчёте на терранские годы мне около ста семидесяти одного года, так что это мне впору вас звать юношей. Что же касается ваших предположений, то ваша интуиция вас не подводит, именно этого мне бы и хотелось. В конце выделенного вам коридора вас ждёт флот, почти вдвое уступающий вам по численности, но сильно превосходящий вас качественно. Видите ли, моим внучкам нужен настоящий опыт, да и экзамены, так сказать, выпускные следует провести. Отсюда и происходит моё желание столкнуть их с вашим соединением, так сказать настоящая дуэль!

— Хорошо сохранились для своих лет, я бы не отказался посетить ваших докторов, а то, знаете ли, старческие болезни весьма меня достали. На счёт вашей просьбы, предложение интересное, не буду отрицать. Бой между вашими полноценными силами будет в одни ворота, насколько я могу судить по имеющимся данным. В ваших силах смести меня в считаные минуты, не получив сколько-то мало-мальского ущерба. Тем сильнее мне непонятно ваше желание дать мне возможность нанести вам ущерб, да и ещё риск утраты внучек. Неужели вы не переживаете за них? — Предложение и вправду было очень странным. Разум кричал, что это ловушка, и в то же время, какая к чёрту ловушка, да их в любой момент могут снести за один-два залпа той массы кораблей, что собрана только непосредственно на его направлении, да и интуиция молчит.

— Естественно, как и любой родитель, я переживаю за своих потомков, особенно за столь долгожданных. Как бы мне донести до вас смысл этой затеи, хм… Наверное, самый понятный и близкий для вас — это учёба, выпускной экзамен и наработка опыта. В данный момент то же самое происходит и на поверхности планеты, за исключением северного направления, там ещё час будут действовать самые строгие директивы, а дальше армия будет набираться опыта, изучать вас, будут проверяться разнообразные тактики, проверяться технические и тактические наработки, эффективность нашего оружия и многое другое. Жестоко, цинично, но такова правда нашей жизни. Ваш опыт уже должен был помочь вам осознать текущую ситуацию. С учётом наших ресурсов и возможностей, мы способны подавить любые очаги сопротивления с орбиты. Почему бы не воспользоваться почти искусственными, контролируемыми условиями и не протестировать все наши разработки? Ваша битва также даст нам множество возможностей для анализа, открою секрет, это действительно имеет большое значение.

— Но есть и немалая культурная и расовая особенность в моём предложении, не менее ценная для моего вида, чем ранее мной озвученная, и вот её особенности, я вам, за оставшееся время, объяснить не смогу. Для нас есть некий священный путь развития через личные сражения, поединки, и да, я очень переживаю за этих непосед, но держа возле себя их, оберегая от опасностей, я не выращу из них достойных особей. Да никто меня не поймёт, ни внучки, ни их отец и мать, да и сам, я честно говоря, не пойму себя… — с некой грустью и в то же время гордостью окончил свой монолог адмирал Андерсен. Юлиану показалось, что этот молодой на вид мужчина находился в некой задумчивости и принятии себя.

— Я даже больше скажу, если вы выиграете бой, то вас никто не тронет, ибо вам предлагается официальный поединок, а в нашей культуре это самое естественное и священное действие. Даже больше, того, если захотите, то вам окажут медицинскую помощь, помогут с ремонтом и отпустят домой.

— Пока я обдумываю ваше предложение, не могли бы вы объяснить, почему вы проявляете агрессию по отношению к людям? Кроме того, вы сами или являетесь человеком, или происходите от людей, поскольку многие детали указывают на то, что моя теория о присутствии людей в вашей империи верна. — Юлиан уже давно принял решение. Ему не хотелось умирать, просто выполняя роль мишени, он хотел уйти в бою, особенно понимая, что других нормальных вариантов не было. Он не верил, что их отпустят, хотя они были ксеносами и такое для может быть и нормой. Возможно, у них действительно были такие воинские традиции и нечто особенное в основе жизни их сообщества, но верилось в это с трудом, хотя глаза большинства более-менее молодых на мостике загорелись надеждой.

Собеседник задумчиво произнёс:

— Агрессия?

Он будто спрашивал сам у себя, обдумывая ответ.

— Наша агрессия не касается людей напрямую, разве что отдельно взятого человека и определённой группы людей, попавших под стороннее влияние чуждой людям и нам расы. И цена бездействия огромна, а последствия ужасны. Будь на то воля Праматери, людей мы бы и не трогали, разве что вы сами бы не полезли к нам. Но обстоятельства и жизнь не имеют сослагательного действия. Правда жизни такова, что мы вынуждены делать то, что делаем. Не заставь действовать нас обстоятельства, мы бы в вашу часть галактики сами бы не полезли. Галактика огромна, и если бы мы когда-нибудь и встретились, то точно не ближайшие тысяч так пять, десять лет. Вы бы о нас и не знали. Исключением являются разве что протоссы. Полноценного мира между ними и нами быть не может изначально. У людей же есть шансы на мир и сосуществование с нами. Мы совсем не собираемся вас уничтожать, если говорить откровенно, то вы нам не так уж и интересны.