Индекс убийства

И видит небо, Сэм Йетс дал ей в прошлом много поводов к этому.

Соня Есилькова сидела на откидном стуле у стены и смотрела - вернее, испепеляла взглядом Йетса, который в данный момент занимал её стол, раньше принадлежавший ему. Он мог бы легко посоветовать ей перестать дуться, сказать, что все произошло из-за пришельца, а он сам тут ни при чем. Но это была бы ложь. Он уже поступал так раньше: притворялся, лгал. Так погиб его брак с Сесиль. Конечно, это вовсе не значило, что виноват был он один.

Он сделал то, что сделал. Прошлого не вернешь, но ошибки можно не повторить.

– Соня, - негромко сказал Йетс и только теперь понял, что они впервые остались наедине с тех пор, как поднялась суматоха с пришельцем.
– Я виноват. Зря я тогда всполошил тебя этим желтым кодом.

Есилькова хотела откинуться назад, но у стула не было спинки, и она уперлась в стену. Тогда она просто закинула руки за голову, переплетя пальцы. Резко выделились сухожилия на её обнаженных предплечьях.

Теперь, когда она получила повышение, Соня редко носила форму, как и Йетс, когда он был инспектором. Сегодня она надела бледно-зеленые широкие брюки и шелковый пуловер того же цвета, но немного более насыщенного оттенка. Очевидно, под ним был бюстгальтер, но шелк неплотно и эротично облегал её груди, так что казалось, что под блузкой больше ничего не надето.

Есилькова безразлично уставилась в низкий потолок. Ее светлые волосы были так коротки, что почти не откинулись вниз при движении головы.

– Получил по мозгам, малыш, и теперь раскаиваешься? Что, не надо было подпускать проклятых русских к сенсации века?

Эти слова сошли бы за шутку, если бы не тон, которым они были произнесены.

– Проклятье, - вздохнул Сэм. Он не обиделся. Самое главное уже было сделано - он переборол себя и избежал лжи.

Он никогда не говорил Соне Есильковой, что любит её. Он не любил её. Но он не хотел разрушать тех отношений, что были между ними. Он ревновал и поступал соответственно, пытаясь доказать, что он - босс и может управлять ею как хочет.

Есилькова опустила голову, и их глаза встретились.

– Я работаю в ООН, - сказал Сэм.
– Пока я работаю хорошо, все правительство США в полном составе может заняться коллективной мастурбацией.

Говоря это, Сэм позволил своему голосу немного дрожать, словно от сдерживаемого гнева. Не то чтобы он очень притворялся, но…

– Они могут… - процедила сквозь зубы Есилькова. Ее глаза сузились.
– Тейлор Маклеод может вертеть твоей работой и твоей задницей как пожелает. Не надо тут рассказывать, на кого ты работаешь.

– Я не работаю на Маклеода, - отрезал Йетс, сверкнув глазами.

Есилькова промолчала. Она уже видела его таким спокойным раньше. Спокойствие предвещало бурю.

Йетс облизал губы, но это не помогло: язык его тоже был сухой. Он хрипло сказал:

– Я правда ни о чем таком не думал, когда вызвал тебя. Я считал, что так будет лучше. А если кто-то считает, что я поступил неправильно, ни у кого из них не хватило смелости сказать мне это в лицо.

Соня засмеялась и встала.

– Правда?
– переспросила она с кошачьим потягиванием, которое Сэм хорошо помнил.
– А меня спрашивал один важный чин, была ли какая-нибудь возможность вывести тебя из игры, когда я поняла, в чем дело.

Йетс приподнял бровь.

– Секретарша этого парня прилетает следующим рейсом, - продолжала Есилькова. Она тряхнула своими светлыми волосами.
– Ее виза затерялась в компьютере, поэтому её, беднягу, продержали двенадцать часов на пересадочной станции.

Йетс тоже встал, стараясь двигаться осторожно. Быстрые движения на Луне приводили к ударам о потолок или о противоположную стену.

– Им придется крепко подумать, прежде чем они решатся превратить дело с пришельцем в игру «ковбои - индейцы».

– Именно этим уже занимаются ваши во главе с Маклеодом, - проворчала Есилькова.

Сказано было ехидно, но напряжение уже спало, и Йетс остался спокойным. Кроме того, это было правдой. Йетс уже научился более или менее оставаться спокойным, когда в глаза ему говорили правду.

Поэтому он усмехнулся и сказал:

– От нас не жди хороших манер. Кроме того, никто не назначал Маклеода заместителем Господа Бога. Что бы он там ни думал.

– Или что бы там Элла ни думала, - подхватила Есилькова.

Йетс покачал головой. Этот жест относился не к последней фразе, а ко всему их разговору.

Он расслабленно оглядел маленькую комнату. Она стала ещё более захламленной, чем в период его недолгого пребывания тут. Отчасти в этом была виновата Есилькова. В полицейском участке личного пространства не было ни у кого, поэтому у неё выработалась привычка занимать освободившееся место чем попало. Не займешь ты, займут другие полицейские в следующую смену.

Появилось много новой аппаратуры, которую Йетс как комиссар Безопасности притащил с собой, - она полагалась ему по чину. В трех углах стояли головки голографического проектора, который мог показывать картинки в два раза больше, чем аппаратура, которой пользовался инспектор.

Сейчас все телефоны были отключены, но если бы потребовалось, Йетс мог связаться с Землей или с поясом астероидов через секретный 25-сантиметровый канал. Для этого у него стоял передатчик, занимающий половину стола.

– Откуда у тебя это?
– недоуменно спросил Йетс, показывая на голотанк и стены.

Это был обыкновенный прибор, ничего особенного, но совсем новый. Старая развалина, с которой он намучился, когда ещё был инспектором, исчезла.

– Спустя три дня, как я вступила в должность, - осторожно сказала Соня, - пришли какие-то парни, притащили эту штуку и сказали, что это особый заказ от комиссара Безопасности.

– Черт!
– ругнулся Йетс.
– Черт, да, теперь я вспомнил, это я приказал. Совсем забыл, Соня, - он потер виски ладонями, прикрыв глаза.
– Проклятая работа…