Индивидуум-ство
Шрифт:
Озлобленная, проваливаюсь в дорожные бассейны со стекольчатым дном почти по щиколотку. Хлюпаю ботинками. Ощущаю, как чрез кожу просачивается кислотная жидкость. Бранюсь матёрым сапожником, обнаружив на остановке огромную очередь.
В колонне погнутых зонтиков и безразмерных дождевиков из уст в уста передаются актуальные новости: на смену вышло мало водителей, потому что у них сегодня – забастовка и бунт. план, говорят, большой, а зарплата – маленькая. к тому же штрафы увеличили. к тому же камеры на столбах через каждые двадцать метров висят. проверки к тому же. контролёры
Люди топчутся в очереди. Вытягивают шеи. Пожимают плечами.
Чёрт с ними. С этими разрешениями. С этими мигрантами. С этими штрафами и планами. Как до метро добраться?
В метро обетованном, перегруженном – тоже коллапс.
Кто-то прыгнул под поезд и (удивительно!) выжил. Бытует мнение, что неудачниками не становятся. Ими рождаются.
Да и чёрт с ними. С этими самоубийцами. С этими неудачниками. Пересадка с фиолетовой на оранжевую не будет осуществляться двадцать минут. Даже если поеду через кольцо – всё равно опоздаю.
И опаздываю.
– Опаздываете, коллега, – констатирует факт начальница.
– Коллапс, – отбиваю я грубее, чем нужно.
– Руководитель мог увидеть Вашу провинность по камерам.
– И?
– Плохо будет.
– И?
– Накажет.
– Ух, как страшно!
– Вы со своими шуточками – доиграетесь!
– Уже вижу, как он меня привязывает к столбу и бьёт розгами!
– Тшш, коллега! Что Вы несёте?! А вдруг – прослушка в кабинете?! А вдруг – микрофончики в розетки ввинчены?!
Девочка из отдела тут же прячет голову в пластиковую ячейку для документов. Зарывается в журналы учёта. Прикрывается стопками личных карточек. Трясущимися руками засовывает в шкафчик мобильный.
– Читала я про занятный обычай в концентрационном лагере, – не унимается моя внутренняя выдра. – Не помню, правда, в каком именно… Освенцим? Бухенвальд? Дахау? Врать не буду. В общем, один надзиратель уж очень любил выпить кофе с утречка. Под пение и танцы заключённых. Поедая булочки с повидлом, он лицезрел, как истощённая "паства его" плясала да плакала. Падающих на землю – велел уносить не в бараки, но в ближайшую печь. Мол, таких танцоров-иждивенцев содержать нецелесообразно.
– Что Вы несёте, а?! – пухнет от возмущения начальница. – Думайте же! Думайте! Даже если прослушка в кабинете не ведётся – то юристы за стеной точно уши греют! А уши юристов – это уши Сами-знаете-кого!
– Беда, – спокойно заключаю я, передвигая красный квадратик на настенном календаре.
– Это всё потому, что Вы – Козерог. Козероги все такие.
– Какие?
– Такие.
– Великолепные?
– Высокомерные!
– Всех нас в детстве лупить нужно было?
– Коллега!
Великолепные же, ну!
Весь день великолепная зевает. Ставит кофейную капельницу. Допингом доводит себя до повышенного артериального давления. Нервно дрыгает коленками, изучая поведение цербера в естественной среде.
– Вам нужна справка?! – рычит на наивного и невинного сотрудника зверь. –
Вы сказали, что Вам – нужна справка?!Где попкорн?
Где кола?
Где начос с сырным соусом?
– Верно, – отвечает наивный и невинный сотрудник. – Мне нужна справка о доходах за год.
– У меня отчёт! У меня незаведённые приказы! Приёмы! Переводы! Увольнения! Докладные и объяснительные! И вы тут со своей справкой! Скооолько мооожно?!
– Извините (шок). Извините (падение навзничь). Извините (мгновенная контузия).
– Сроки горят! Мне бросить все дела – и заняться Вашей проблемой?! А?! А?! Вы хоть понимаете, сколько времени займет весь процесс?! А?! Это сбор данных! Нумерация! Подписи! Печати! Это не две минуты! Это эгоизм!
– Мне (выстрел) не (выстрел) срочно (выстрел), – хрипит почти добитый сотрудник. – Я подожду.
– Подождёт он! Ещё бы не подождал! Проблемы ваши – а корячиться мне! Я-то тут при чем?!
– Ни при чём.
– Три рабочих дня по закону! По-за-ко-ну! Видите – полку?! Видите – книжку синюю?! Почитайте-ка! Почитайте!
– Хорошо-хорошо. Верю на слово.
– Работать не даете! Совсем! – во весь рост вытягивается сокрушитель неподготовленных вояк. – Только сяду за отчёт – и сразу кто-то приходит! Скооолько мооожно-то?! А?! Вы меня уничтожить хотите?! До инфаркта довести?! В петлю загнать?! А?! А?!
– Извините. Пожалуйста. Извините. Я вообще-то в первый раз заказываю. Раньше Вас не тревожил.
– Все вы так говорите! И каждому срочно!
– Не срочно мне…
– Пишите заявление на имя руководителя! В шапке – должность и фамилия! Дата – сегодняшняя!
– Спасибо. Большое спасибо. С меня шоколадка. Вы уж простите Бога ради, что отвлекаю. Очень нужна справка. Ипотека. Проценты капать будут.
– В темпе! В темпе!
Сотрудник лихорадочно заполняет бланк – и спасается бегством.
Я – сижу в своём тылу и умозаключаю, что происходящее является ничем иным, как дичью и зашкваром. Запихиваю в рот горсть глицина. Измельчаю в порошок белые кругляши. Ставлю вестерну две звезды.
– Коллега, почему Вы грустите? – спрашивает начальница, наливая в гранёный стакан лошадиную дозу валокордина. – Не грустите. Не положено.
Молчу.
Не вступаю в контакт.
Потому что я не грустная.
И потому что иди ты в лес.
Не вступаю в контакт.
Молчу.
Думаю: каждой твари – по паре. если ты найдёшь свою тварь – ты успокоишься, а, тварь?
Мгновенная карма журит меня порезом об уголок выбитой из сотрудника отдела эксплуатации объяснительной.
Не усвоившая урок, искромётно сквернословлю. Оставляю красные разводы (перекись водорода – божественный нектар, пенный кайф). Читаю текст: "Я, такой-то и такой-то, опоздал на двадцать минут по причине пробок. На звонок руководителя не ответил потому, что боялся ответить".
Воистину: за опоздание – полагается наказание.
Трусостью.
Ровно в семнадцать тридцать выключаю компьютер. Складываю в органайзер ручки и корректоры, зажимы и скрепки, мощь и энергию.