Индокитай

Лишь к утру буря немного утихла, но наши команды решили не рисковать и остаться в укрытии ещё на день, чтобы переждать непогоду и восстановить силы, так как по словам капитана Громова подобная обстановка может продолжаться несколько дней. И отправляться в дальний путь стоит лишь тогда, когда небо полностью очистится.

На следующий день, к нашему облегчению, буря стихла, наши команды перешли к осмотру судов. На буксире Монгол Рябов со своими помощниками проверили состояние котла и паровой машины, а кочегары осмотрели топки и дымовые трубы. Матросы в это время обследовали корпус судна на предмет повреждений. На нашей же джонке Вонг занимался проверкой целостности парусов и мачт, а китайские матросы с Семеновым осматривали корпус на наличие пробоин. Осмотр обоих судов показал, что на буксире во время шторма были повреждены некоторые тросы, а на джонке порвались паруса и погнулись несколько реек. К радости всех команд, оба судна получили лишь незначительные повреждения и сразу же приступили к устранению. Матросы латали паруса, заменяли поврежденные тросы, кочегары чистили топки от последствий шторма, а машинист Монгола стал проводить профилактику механизмов. После завершения работ мы готовы были отчаливать в дальний путь. Буксир первым отошел от берега, а джонка на починенном тросе следовала за ним. Оба судна заняли свои позиции для буксировки, как это было и раньше. Суда медленно двигались по реке, постепенно набирая ход. Капитаны, несмотря на усталость после шторма, были полны решимости завершить начатое путешествие во что бы то ни стало. Все мы прекрасно понимали, что самое сложное уже позади и надеялись, что теперь нас ждёт только спокойный путь до нашего места назначения.

В итоге, поход к месту слияния Аргуни и Шилки занял почти три недели, если считать от Николаевска-на-Амуре. Шторм и вынужденные остановки прибавили к запланированному маршруту примерно неделю, но, признаться честно, мы с братьями, и Стольный были очень довольны движению с такой скоростью, ведь если бы не та встреча с Монголом, то переход на парусах стал бы для нас еще тем испытанием.

Когда впереди показались первые признаки слияния рек, капитан Громов приказал сбавить ход. Джонка ведомая буксиром медленно продвигалась вперёд, и вскоре перед нами открылась величественная картина: Аргунь несла свои мутноватые воды, а Шилка встречала её прозрачными потоками. Две реки, словно не решаясь смешаться, текли рядом образуя величественный Амур. Берега украшали густые заросли тальника и вековых деревьев. Капитан Вонг, стоя на мостике, не мог не восхищаться этим природным чудом. Громов просигналил, что намеревается причалить к берегу, и Монгол потянул нас в тихую заводь, идеально подходящую для стоянки, которую обрамляли высокие обрывистые берега. У воды было много птицы, и наш Семенов, стал как маленький ребенок клянчить у меня разрешение пострелять. Эта картина была просто уморительной, и наблюдая ее Вонг, Санька и Май, стоящие немного в стороне стояли, прикрывали рот ладонями, дабы не заржать в голос. А здоровяк Семенов клянчил у меня двустволку, что заприметил при разборе трофеев. Я дал добро, и Никита вместе с ним пошли к нам в каюту, готовить оружие для пострелушек. Мечта Петра в этот день сбылась, как только мы подошли к берегу он открыл огонь, по стае ничего не подозревающих птиц. Я честно удивился их наглости. Прямо рядом идет, порыкивая и чадя из трубы черным дымом паровой буксир, а эти водоплавающие беззаботно плавают на волнах. И лишь когда меткий тверской стрелок разрядил дуплетом из двух стволов сноп дроби в их сторону птицы сообразили, что пора валить. Так уж вышло, что сориентироваться успели далеко не все, и споро перезаряжающий ружье Семенов, трясущимися от бешеного азарта руками, успел пальнуть еще раз по взлетающей птице. В итоге вышло приземлить, а точнее приводнить девять тушек. После чего Семенов предложил провести голосование, на тему кто полезет доставать добычу. Мы, конечно, поржали на этот счет, но на помощь пришел Вонг, который привлек на эту роль одного из матросов китайцев, который по словам капитана легко переносил любую температуру воды.

Наш путь до Аргуни закончился отличным ужином в дружной компании. Утка, подстреленная Семеновым, пошла на ура. Ее и пожарили над огнем, и потушили в нескольких котлах. Хватило всем. Да и в довесок было немало жареной рыбы, что матросы Монгола успели за дневной переход наловить в водах Амура. Мы с братьями были одновременно рады, и немного встревожены, ведь дальнейший путь, хоть и не такой большой, нам предстоит пройти своими силами, используя лишь паруса джонки, и опыт бывалого речника Стольного Михаила.

Глава 17 Путешествие по реке Аргуни: Станица Прилукская

На рассвете мы начали готовиться к расставанию с командой Монгола. Капитаны Громов и Вонг обменялись прощальными поклонами и крепко пожали друг другу руки. Прощальная церемония надолго не затянулась и прошла по-деловому, но с уважением. Поручкались и обнялись мы со всеми членами экипажа Монгола — как ни крути, нам пришлось пережить достаточно серьёзное испытания стихией и долгий путь. Капитан Громов напоследок передал нам карту местных вод с отметкой фарватера и опасных участков. Надеемся, что она поможет преодолеть оставшийся путь.

Наша команда проверила все снасти. Вонг скомандовал, и матросы стали поднимать паруса. Когда всё было готово, капитан отдал команду на выдвижение. Матросы выбрали швартовы и парус наполнился утренним ветром. Наша джонка медленно отошла от берега, а парус затрепетал на ветру.

Михаил и Вонг взяли курс вверх по течению, продолжая наше путешествие по реке Аргуни. Команда Монгола провожала взглядом удаляющуюся джонку. Ветер был попутный, и наше судно быстро набирало ход, унося нас всё дальше от места расставания.

Капитан Громов, глядя на джонку, крикнул громко: — Пусть дорога будет лёгкой!

Матросы махали руками нам на прощание до тех пор, пока силуэт джонки не скрылся за поворотом реки. А Монгол остался стоять у берега, готовясь к выполнению поставленной в Амурском пароходстве задачи. Мы, в свою очередь, продолжили наше путешествие по реке Аргуни.

Еще до того, как мы отчалили от берега, вместе с лоцманом Стольным и присоединившимся к нам капитаном Монгола Громовым оценили по карте наш путь, во время которого предстояло пройти вверх по течению Аргуни чуть больше 230 верст. Если нам удастся преодолевать в день около 20–25 верст, то можно ориентироваться на то, что весь путь займет около 10–12 дней. Это если учитывать, что каждый день мы будем идти к цели в районе 6–8 часов, но по словам лоцмана, постараемся захватить максимально от светлого времени суток. В таком случае можем попробовать уложиться и в неделю. При этом готовить пищу станем прямо на джонке в пути. Ночёвки мы планировали устраивать в удобных бухтах или просто у берегов. От дневных остановок для отдыха команды решили отказаться. Конечно, если случится какая-то поломка судна или внештатная ситуация, то придётся организовывать их уже по факту.

Первые дни путешествия по реке Аргуни выдались на удивление спокойными. Ветер, словно устав от недавней бури, дул ровно и размеренно, наполняя паруса нашей джонки. Капитан Вонг умело лавировал между песчаными отмелями, ведя судно вперёд. Лоцман Михаил всё это время был в каком-то напряжении, постоянно контролируя фарватер и выискивая мели и сложные участки пути. Берега реки постепенно менялись: вместо густых тальников появлялись высокие обрывистые склоны, поросшие вековым лесом. Местами встречались песчаные косы, где местные жители устраивали рыбацкие стоянки. Наша команда работала слаженно. Китайские матросы вместе с Семёновым то и дело проверяли снасти, а Вонг вместе со Стольным сверялся с картой. Нам приходилось подключаться к данному процессу, так как китаец не мог толком изъясняться на русском языке. Михаил то и дело осматривал в подзорную трубу, висевшую на его поясе в кожаном тубусе, берега и реку. Приплывая мимо небольших островков, мы часто замечали уток и цапель, устраивавшихся на отдых.

Примерно через пять дней пути пейзаж снова изменился. Долина стала шире, появились первые признаки человеческого присутствия: дымки от костров и редкие рыбацкие лодки. Мы прекрасно знали, что скоро должны появиться первые поселения.

К вечеру седьмого дня путешествия впереди показались огни. Это была Прилукская — конечная точка нашего маршрута. Несмотря на то, что по расчётам мы должны были двигаться около 10 дней, с неимоверным напряжением всех наших сил и захватывая максимум светового дня, мы преодолели это расстояние на порядок быстрее.

Когда впереди показались родные берега, все три наши сердца словно замерли, а потом забились часто-часто. В груди возникло странное тепло, которое медленно разливалось по всему телу. Мы не могли оторвать глаз от знакомых очертаний земли, от которых так долго были оторваны. Все-таки дальний путь выпал на нашу с братьями долю, и как оказалось простой прогулкой в приграничье Китая дело не ограничилось.

В горле встал ком, а к глазам подступили слёзы — не от слабости, а от переполнявших душу чувств. Казалось, что каждая клеточка нашего существа ликовала, приветствуя родную землю. Мы синхронно глубоко вдохнули воздух, который теперь казался особенным, родным, и в этот момент поняли, как сильно истосковались по дому. Мы не могли сдержать улыбки, когда увидели знакомые места, где провели своё детство, где каждый камешек был знаком. Это не осталось незамеченным, и вся без исключения команда нашего судна радовалась завершению нелегкого пути. Отдельно надо сказать про Саньку, что от радости казалось готова была прыгнуть в воду, несмотря на ее низкую температуру.

Наша джонка медленно подошла к берегу, где её уже ждали местные жители. На пристани сразу собралась толпа любопытных станичников. Незнакомое судно привлекло всеобщее внимание; такие редко заходили в эти края. Первыми заметили знакомые лица местные мальчишки, которые с криками побежали по улице:

— Никита! Илья! Лешка! Приплыли…! Саньку привезли! Братья Горские вернулись! — закричали они.

И вскоре вся станица высыпала на берег. Женщины и старики откладывали работу и торопились лицезреть такое событие. Детишки с визгом бегали на берегу. Я стоял на палубе и радостно махал рукой: — Здорово, земляки! Живы, здоровы?! Как вы тут без нас?

Леха, держась за борт, широко улыбался: — Вот мы и вернулись, братцы!

Санька, едва сдерживая слезы радости, закричала, увидев родные лица, особенно Олега, к которому за последнее время успела привязаться.

Есаул Селиверстов, что уже оправился от своих ран, бежал к берегу. Издалека я заметил нашу маму с Машкой, которые неслись к пристани. Кто-то нес воду для умывания; другая женщина прихватила каравай — красивый на расшитом ручнике, встречая нас. Станица ожила радостными голосами. Кто-то уже созывал народ на общий сход.