Инкуб

Снег изрядно подтаял, местами обнажая жухлую траву и землю, но к вечеру мороз вернулся, и грязь превратилась в ледяные пространства, что было несколько неприятно.

Наконец к ним подбежал Каэларин. Секундное удивление в его глазах при виде копья было объяснимо, но он взял себя в руки и тихим шёпотом спросил:

— Что произошло? Всё по плану?

— Почти. Только немного ускорим происходящие процессы, — шепнул в ответ инкуб.

— Что нужно делать? — спросил Каэларин.

— Скажи, что найден способ противостоять дроу и что у Жриц Жизни и Любви важное объявление.

Каэларин кивнул и отошёл к командирской комнате, разыскивая Ариэль и ещё нескольких человек, руководящих обороной.

Вскоре лагерь под стеной оживился. Гарнизон вышел на неровное построение и гудел от негодования из-за необходимости стоять на ледяном плацу.

— Здравствуйте, братья и сёстры! — Алинаэль начала свою речь. — Боги даровали нам спасение! Мощный артефакт, что вложен в руку самого мягкосердечного из нашего рода!

Люпин на стене поднял копьё, и оно издало золотистый свет, став похоже на второе солнце в закатных сумерках.

— Узрите силу лучшего из нашего рода! — мягко воскликнула Миратиэль, стоящая рядом с Алинаэль.

Вспышка магической мощи рассекла пространство перед стеной, образовав довольно большой овраг. Это была явная демонстрация силы.

Гарнизон ликовал. Потенциальная угроза высших демонов могла быть устранена в считанные мгновения с такой мощью.

Через пять минут к стенам деревни подошла делегация. Какой-то раб с жидкой кожей и нескладным телом, несущий послание в свитке, отдалённо напоминал человека. Рядом с ним шёл волшебник — внешне не самого высокого уровня сил, но, что удивительно, человек с бледной кожей.

— Послание для эльфийской общины сих земель. Выдайте нам одного из ваших, по имени Гэлион. Нам известно, что он вместе со своей родственницей, храмовой жрицей, укрывается в этой деревне, — усиленный голос громыхал, доносясь до слушателей.

Несколько рейнджеров, хорошо знакомых с Гэлионом, натянули луки, но он их остановил.

— Сей индивид обесчестил одну из дочерей матриарха, а также стал отцом двух детей от дочерей правящего дома города Меркар. В случае невыдачи этого индивида будет начат штурм, — закончил волшебник ультиматум.

Несколько эльфов посмотрели на Люпина со смесью удивления и смешков, а Равей и вовсе старательно прятал свои «хи-хи» в кулак.

— Ну… Ситуация действительно комичная, но, учитывая, что наши сородичи сейчас на ритуальных кругах и их могут прирезать, а души скормить демонам, вариантов как бы немного, — сказала Ариэль, влетевшая на стену.

Люпин знал, что так и произойдёт. Довольно удобно оказалось согласовывать планы через сны.

— Посланник дроу, — сказал Каэларин усиленным голосом. — Мы не можем принять ваш ультиматум, но в ходе переговоров, я уверен, мы сможем решить этот вопрос без излишнего кровопролития.

Волшебник кивнул и ушёл вместе с рабом. Гарнизон же оживился ещё сильнее, словно улей жужжащих пчёл.

Каэларин заметил небольшое недовольство на некоторых лицах, но проигнорировал.

— Берём с собой Алинаэль, и хватит, — шепнул он Люпину.

Тот кивнул в ответ.

Через час их ждала палатка ровно посередине предполагаемого поля брани.

Уже в ночи их делегации вошли в эту палатку и уселись за стол переговоров.

Матриарх Консэтис сидела вместе с Гэрри, свернувшимся клубочком чистого мрака на её коленях, и Маэвис и Стеллой, сидящими по обе её руки.

— Ну, здравствуй, Люпин, — улыбнулась матриарх.

— Здравствуйте, Консэтис, — слегка поклонился Люпин.

— Не скажу, что я была сильно удивлена тем, что мои дочери смогли понести ребёнка от инкуба, но это довольно занятно. Впрочем, сейчас не об этом. Полагаю, этим двоим ты можешь доверять?

— Здравствуйте, Консэтис Жестокосердная. Наслышан о вас как о крайне мощном волшебнике и теологе. В юности читал книги, написанные вашей рукой, — сказал Каэларин.

— Здравствуйте, матриарх. Да, я жрица нового культа под рукой нашего владыки, — Алинаэль прильнула к инкубу и прижала свои груди к его руке.

— Приятно вас видеть. Что ж, полагаю, осталось рассказать планы на деревню, и мы подумаем, как убедить ваш народ, что это был единственный выход.

Консэтис выпила воды и продолжила:

— Ваша деревня станет выходом для торговых путей подземья. Здесь будет проходить торговый маршрут, который будет доставлять товары: металлы, уголь, пирит, материалы с монстров. Вы же будете поставлять специи, еду с поверхности, алкоголь, ткани. Денежной единицей станут чеканные монеты с магической гравировкой, подтверждающей пробу, весом один грамм, и слитки с аналогичной технологией весом сто, тысяча, две тысячи и пять тысяч граммов. Налог на проходящий торговый маршрут для вашей деревни я устанавливаю в девять процентов. Взамен оставляю две сотни солдат моего дома для обеспечения безопасности маршрута, обороны от монстров и помощи в урегулировании разного рода вопросов, требующих силового решения. Они будут под управлением силовой структуры на базе ваших кадров. Дочерей же я оставлю здесь как советников, с ними — прислугу из рабынь-дроу, а номинальным главой деревни становится Люпин, ныне более известный под именем Гэлион. Ну а пленных я отпущу, как только вы пойдёте к лагерю, — мне они не нужны. Что ж… Своё видение я рассказала, ваши варианты? — закончила длинную речь Консэтис.

— Я просил бы ещё ресурсы для обучения корпуса волшебников до более подобающего уровня, ну и есть идея, как перекрыть столь необычное сочетание, как дроу и эльфы в деревне, посредством небольшого религиозного помешательства, — улыбнулся инкуб.

— Полагаю, с центром на тебе? Я не против. Если что, я бы даже пару проповедников умыкнула — больно церковь Ллос мерзкая.

— Мерзкая настолько, что даже культ удовольствия тебе ближе? — улыбнулся инкуб.

— Да. Даже демонетка Слаанеш в чёрном костюме с плёткой и пачкой фаллосов, которые она смазывает, чтобы засунуть тебе куда поглубже, лучше, чем культ, который превращает своих сородичей в проклятых тварей, приносит в жертву молодняк, убивает сам себя в силу хаотичности и способствует разделению дроу и эльфов. Я думаю, новый культ и церковь станут куда более прочными институтами объединения народов, чем то, что есть сейчас.

— Интересный у тебя взгляд на вещи… — Инкуб вгляделся в глаза Консэтис — холодные, но при этом красные. — Ты ведь… Ты ведь думала о таком развитии событий с самого начала…

Консэтис ласково улыбнулась, встала, посадив котейку на своё место, и сказала:

— Я знала каждый твой шаг. Несмотря на хаос, текущий по вашим венам, вы, демоны, до ужаса предсказуемы. Стремитесь к личной силе, фанатично преданы своим владыкам, абсолютно некритичны к себе и своей природе. А то, как ты соловьём разливался о плане, способствующем падению деревни эльфов, — явный маркер, что ты тогда что-то задумал. Если уж и строишь интриги, то хотя бы делай это тоньше, мальчик. Над тем, как запудрить мозги народной массе, думайте сами, не маленькие.

— А тот волшебник — он твой любовник, да? — бросил инкуб в спину Консэтис.

Та приостановилась.

— Не понимаю, о чём ты, я не столь…

— От тебя пахнет смертью и похотью. Тот явно некромант, и на нём я заметил небольшую скверну варпа, как если бы он очень близко обжимался с мощным призывателем демонической специализации.

— Ох… Чего ты добиваешься? — прикрыла глаза Консэтис.

— Да так, — инкуб обернулся точной копией того парня, разве что глаза его были с фиолетовыми прожилками.