Иное

Тупой, ничего не выражающий взгляд говорил сам за себя. Глаза, и без того от природы большие, круглые, сейчас вообще в пол-лица, треугольные рты приоткрыты, слюни на подбородках. Полная отрешённость и, как следствие, апатия и равнодушие. Тепловизор мало что дал, а вот рентгенозрение выявило ещё одну немаловажную деталь: у всех мизайцев в этом ненормальном сборище сердца бились в унисон, синхронно, как одно. Зрелище было потрясающее и отталкивающее одновременно: черепа, рёбра грудных клеток, кости и тёмные внутренности как на ладони, тысячи пульсирующих в одном заданном ритме плотных комочков. Тьфу!

Несомненно, здесь имел место коллективный транс. Но что или кто его вызвал? Тот таинственный механизм, что сразил и людей? Тогда почему мизайцы до сих пор живы и относительно здоровы?

Он без сожаления вернулся в обычный визуальный режим и задумался. Да, это, несомненно, транс. Даже больше — психологический шок, вызванный… Чем? Вот тут и начинаются вопросы и предположения. Но самое неприятное и вдвойне настораживающее в этой ситуации, что толпа, застывшая тут в полуобморочном состоянии, и гибель людей — это взаимосвязанные события, звенья одной цепи или между ними всё же ничего общего? Баев, в силу последних событий, собственного опыта и интуиции склонялся к первому. Что-то тут происходит, буквально у него под ногами, а он ничего не предпринимает, сидит, как зритель в первом ряду театра абсурда.

«Пси-поле возрастает. О его критической величине судить не берусь, поскольку не располагаю данными о его структуре, природе и возможном потенциале. Высший пик активности регистрирую под самой башней, на глубине восемнадцати метров. Полагаю, эпицентр пси-аномалии находится именно там», — вмешался, как всегда вовремя, «Отшельник».

— Понятно, — пробормотал Ким, возвращаясь к реальности и уставившись на башню, «чёртовым» пальцем подпирающую небо. Вот, значит, где притаился дирижёр местного сумасшедшего оркестра. В воображении Кима тут же нарисовалась вполне реалистичная картинка: тщедушный, уродливый и злобный карлик с морщинистым личиком, ядовито улыбаясь, давит на кнопки психотронного генератора, смахивающего на автономный пищевой синтезатор, и от его действий гибнут люди, а мизайцы впадают в ступор. Восемнадцать метров? Ерунда!.. Только вот как туда, вниз, под башню, проникнуть?

Он оценивающе оглядел замеревшую толпу. Мизайцы стояли плотно, плечом к плечу, запрудив всё видимое пространство вокруг, и расходиться явно не собирались. Это ж какую силу надо иметь, чтоб собрать их всех тут вместе и удерживать столько, сколько потребуется для… чего? Кто на такое способен? Какая тварь, монстр, нелюдь (в сознании вновь возник образ карлика, мерзкого, противного, с глазами навыкате, на голове реденькие волосики, рот слюнявый, нос крючком)? Что ж ты таился столько времени, почему именно сейчас, когда началась война с алгойцами и когда нам так необходим тислий, ты начал действовать, дал знать о себе? Нет ли тут связи, а? Неужели какой-нибудь дистанционно управляемый пси-генератор? За тысячи парсек от Алгоя?! Бред, не может такого быть! А что тогда может?.. Уродливый карлик? Местный колдун, решивший за что-то нас покарать?

Ким смотрел на мизайцев, а на душе кошки скребли. Метровыми когтями. Транс не прекращался. Их тело, физическая оболочка, материальная сущность — всё это присутствовало, а вот душа, мысль, сам дух витали неведомо где… А почему, собственно, неведомо?.. Наверняка как раз и собираются с этим самым духом, чтобы нанести очередной смертоносный удар. Под руководством монстра-карлика, что засел сейчас под башней. Баев вдруг понял это с пронзительной ясностью (а иначе зачем они собрались тут все вместе?) и похолодел. Перспектива вырисовывалась совсем уж не радужная. Если это так, то выбор у него один — уничтожение. И желательно как можно скорее.

«Энергетическая составляющая пси-поля возрастает, становится скачкообразной». «Как ты его чувствуешь, хотел бы я знать, — подумал Ким, рыская глазами по толпе. — Я вот, например, ничего не вижу… Нет! Теперь вижу!»

В толпе началось шевеление, издалека вроде бы и незаметное, но безопасник обладал не только обычным зрением. То тут, то там отдельные фигуры начинали вдруг раскачиваться, закатив глаза так, что зрачки исчезали напрочь, являя свету бельма в синеватых прожилках. Зрелище то ещё. Баев представил сразу всех в подобном состоянии и невольно содрогнулся. Причина же всей этой аномалии, по его мнению, крылась лишь в одном: карлик-мутант прибавляет обороты своему пси-генератору, готовясь к очередному удару по землянам, и ему, как старшему инспектору СКБ, нужно просто уничтожить и этот генератор, и этого оператора. Так? Так! Что ж, примем это как руководство к действию, потому что других версий всё равно не имеется. Но Ким чувствовал, что он на правильном пути, интуиция его никогда не подводила. А раз так, то за дело! Но сначала надо разобраться и ещё кое с чем. Почему, например, ему не доложили о странностях и несуразицах в городе?

«Связь с орбитой!» — велел он «Отшельнику», и тот мгновенно вырастил из жёсткой стойки воротника гибкий усик микрофона трэк-связи, а из левой манжеты тонкую нить световода и подключился к волновой антенне атомарника. Чуть-чуть возни с настройкой, и Баев в виде голограммы оказался прямо в капитанском отсеке.

— Не помешал? — вежливо поинтересовался он в усик микрофона и посмотрел вниз — не изменилось ли там чего, пока настраивал аппаратуру? Не изменилось. Разве что шевеление в толпе стало заметно и отсюда, из кабины атомарника, и приняло более-менее упорядоченный характер — невидимый дирижёр и кукловод в одном лице старался на совесть, начал дёргать за ниточки поэнергичней. Похоже, что рабочая гипотеза всё больше и больше приобретает статус основной. Баев прикинул ракурс, под каким передаст на «Ронар» картинку медитирующей толпы. М-да, будет на что посмотреть. И не один раз.

Кушевич хмуро глянул от рабочего модуля, за которым сидел, нервно сцепив пальцы. Рядом, но чуть сбоку, расположился Лаони, координатор гражданских служб и руководитель научного сектора — грузный, уставший, нахохлившийся, с мешками под глазами. Выглядел Лаони неважно, да и капитан не блистал офицерской выправкой и орлиным взором, но отчего-то Баев им не посочувствовал.

— Есть новости? — Кушевич попытался разглядеть, что там, за спиной Баева, и Ким, ничего не объясняя и не комментируя, показал толпу мизайцев во всей красе и в том ракурсе, что выбрал минуту назад. Получилось и гротескно, и живописно, с выборочными стоп-кадрами и где надо с увеличением — иллюстрации к Апокалипсису да и только, впечатлило даже Кима.

— Параллельно то же самое видит и Грумский на своём оперативном мониторе. Думаю, ему будет очень интересно узнать, чем тут занимаются аборигены, пока их не контролируют с орбиты.

Однако подначка не прошла.

— Грумский мне уже доложил. Только что. Спутник как раз вошёл в устойчивую зону приёма. Информация обрабатывается по мере поступления.

— Да ну? А мне вы, значит, решили обо всём доложить попозже, где-то через полчасика, после очередного вашего совещания? — и тут не сдержался, много чего уже накопилось к руководству. — Послушайте, любезные! А вам не кажется, что вся оперативная информация — подчёркиваю, вся! — должна поступать в первую очередь ко мне, вот через этот инк! — и Ким ткнул себе в правую подмышку, где под сверхпрочной тканью комбинезона находился желеобразный мозг «Отшельника», соединённый с человеком-носителем тонкими, с волос, нейроэлектронными нитями. — А что выходит на деле? Я распутываю эту головоломку, пытаясь концы отыскать, а вы даже не удосужились поставить меня в известность относительно того, что происходит в городе!

«Амплитуда возрастает, приобретает скачкообразный характер, опасаюсь возможности резонанса», — доложил тем временем «Отшельник», в активном режиме прощупывая, сканируя и просвечивая окружающее пространство всеми доступными ему способами. До претензий Баева к руководству проекта ему не было ровным счётом никакого дела. Он работал, анализировал и сопоставлял, пока было время. Занимался тем, что было заложено в его программу.

— Мы только-только хотели с вами связаться. Да и отозванные спутники ушли на орбиту совсем недавно и ещё не успели развернуть сеть.

— То есть как? Зачем вы их вообще снимали?!

— Так ведь обстановка ранее благоприятствовала! — Кушевич понимал, что со спутниками они перемудрили, даже больше, напортачили, но оправдываться никакого желания не было, да видно придётся, обстоятельства вынуждали. — Ведь что было до тревоги и эвакуации? Три недели ничего, тишь и гладь, вот и оставили над Мизаем необходимый минимум, пару спутников слежения и трэк-связи да мобильные комплексы на самой поверхности… Естественно, мы решили, что раз планета биологически неактивна, а аборигены угрозы не представляют, не враждебны и пассивны, раз ничто не мешает выполнению поставленной задачи, то и оставили лишь необходимый минимум, чего ради тратить столько усилий и средств? — Кушевич продолжал гнуть своё, но Баев слушал уже вполуха — оправдания, как и все оправдания, всегда почему-то высказывались после и поэтому не вызывали ничего, кроме глухого раздражения. Он поглядывал на мизайцев сверху и наряду с раздражением внутри так же закономерно нарастала и тревога, ибо колыхание толпы приобрело уже определённый ритм, тоже синхронный, как и биение сердец, будто всё делалось по единой команде. И он догадывался, откуда команды эти подаются — из-под башни. С глубины восемнадцати метров. Ох, не нравилось ему всё это!