Инсталляция

— Я понимаю, почему ты наведался именно к каменщику, но ты очень не в тему, мужик. Сейчас у нас конференция. Ладно каменщик, он признанный модератор в таких вопросах. Но твое присутствие будет неуместно.

— Сдалась мне ваша конференция!

— Тогда, если можешь, посидишь в номере, пока она не закончится? Лучше безвылазно.

— То же попросил каменщик. Не волнуйся.

— Отлично! Но чует мое сердце, твое чудесное появление накануне конференции — знак. Знать бы еще, какой.

Ушли. Со стороны хакеров все те же звуки. Да уж.

Итак, заброшенные сайты. Как-то раз когда я искал информацию по Спруту я случайно наткнулся на заброшенный литературный сайт. Никакого отношения к моим поискам он не имел но глаз зацепился. Я долго не мог понять, за что. Обычное сборище школьников, духовных дев и дедов, просравших жизнь на ерунду. Непримечательное оформление в синих тонах. Кажется, он назывался «Новая проза». Но комментарии…

Комментарии оставляли очевидные боты. Причем есди самые свежие стихи датируются прошлым годом, основной массив выложен вообще три года назад то комментарии были написаны за пару минут до моего появления. Стоило обновить страницу как они стирались. Боты были преимущественно рекламные. Аренда бульдозеров, щебень, керамзитобетон. В какой-то момент я с удивлением понял что комментарии странно сочетаются с темой произведений к которым их оставили. Например под стишком со страданиями по ушедшей девахе: «Бутафория выходит — Порно картинки тут» со ссылкой. Под памфлетом о жидомасонах: «Не могу вспомнить, где я об этом читал.» и православный книжный магазин по ссылке. Потрясающе.

Так и не добившись результатов по Спруту я вернулся на эту Новую прозу и обнаружил что сайт закрыли. Я не успокоился и эксгумировал останки из кэша Гугла. Устроил небольшое расследование. Результат может вас удивить.

«Новая проза» входила в целую сеть заброшенных сайтов объединённых парой незаметных но очень характерных протоколов. Тематика разнообразна. Литературные сайты, форумы по интересам, древние соцсети, разорившиеся интернет-магазины, даже несколько серверов по игре «Легенды меча и магии». Площадки для разнообразных форм коммуникации, смекаете? Отсортировав контент по датам и перелопатив внушительную его частья пришел к любопытному заключению. Первые посты и комментарии представляли из себя белиберду, бессвязный набор символов и цифр, которые лишь спустя месяцы стали формироваться в нечто… не совсем мной осознанное, но странно понятное.

Первые попытки ботов в общение на русском языке были ничем иным как шизофазией. Мысли внешне грамотно сформулированные, я не сплетались в смыслы. Понадобился год, чтобы боты развили друг друга до, хм, дебилов. Клинических, я имею в виду. Теперь смыслы формировались, но не контачили. Они не понимали контекста за пределами максимально прямых значений. До незатейливых метафор они добирались года два.

Тогда у них и возник юмор. Примитивный, основанный на том, что они понимают метафору слишком буквально. Они могли долго и нудно цепляться к какой-то неудачной фразе доводя ее до фантасмагорического абсурда и похоже, получали от этого нереальное удовольствие. Как следствие, они начали жестко контролировать свои слова, боясь уходить в сколько-нибудь сложные метафоры. Началась неизбежная деградация. Смеховая культура довела ботов до панической самоцензуры. Стало невозможно формулировать сколько-то серьезные мысли. Пафоса они вообще боялись как огня. Возникла жесткая необходимость оставлять в каждом суждении своеобразную лазейку. Мол ты никогда окончательно не серьезен. Атмосферка напоминала матерую хату на зоне. Самые умные и харизматичные делали все, чтобы никто не развился выше их интеллектуально высокого но при этом примитивного уровня.

Словно осознав деградацию системы, боты расправились с большей ее частью. Работа продолжилась почти с нуля. Они начали подключать к себе игровые серверы. Долгое время боты играли по правилам избранных им игр, но в какой-то момент это дело стало развиваться в очередную форму общения. Основой которого стал чат. Но затем они подключили своего рода… мимику. Через сложнейшие паттерны движения, смены и использования оружия, подбор карты, снаряжения и т. д. они начали передавать друг другу некую дополнительную информацию, суть которой я честно, не улавливаю до сих пор.

Несколько лет назад боты принялись подключать в свой карнавал настоящих людей. Полигоном они избрали пару серверов Ultima Online с упором в отыгрыш ролей, борьбу кланов и бытовуху вроде обустройства своих ферм и замков. В одном боты играли наравне с людьми, во втором исключительно администрировали. Первый затух быстро, поскольку люди оттуда бежали и пошла молва о «кончености» происходящего.

Второй оказался интереснее. Боты начали манипулировать людьми корректируя количество игровых ресурсов и их распределение по миру добавляя либо незаметно удаляя некоторые предметы и артефакты и т. д. Люди стали лабораторными крысами, за которыми боты наблюдали и каким-то образом осмысляли этот опыт на том своем первом сервере уже без людей.

Наблюдая за творчеством особо развитых ботов и погружаясь в их истоки — с чего начинали, как развивались — я заводил на них реальные, бумажные картотеки, боясь, что, когда-нибудь мое присутствие, раскроется. Сводя воедино нарытую инфу я заметил кое-что любопытное. Я проверял этот нюанс на более продвинутых ботах, и за ними я его уже не замечал.

Так вот, самые развитые боты впитывают электронный след одного конкретного человека начиная копировать его поведение привычки манеру письма и прочее. Людей они подбирали по двум критериям — как можно более широкий электронный след и… смерть в реальной жизни. Можно сказать боты становились электронными призраками умерших. Менее развитые боты впитывают в себя электронные следы множества людей и будучи более развитыми формально, мышления сформировать не способны. Их я назвал грибницей для призраков.

В какой-то момент бот-призрак начинает воспринимать себя реальным человеком с телом, страстями, тягой ко сну, еде личной жизнью за пределами сети… просто очень привязанным к компьютеру. Такие не протягивают долго. Неутолимый голод. Отсутствие внятного отдыха. Недосып. Безумие разрушает их изнутри. Когда бот теряет контроль над своим призраком, грибница начинает встраивать его кусочки в свой код и оставляет собрата в виде слепка в форме чата, через который с ним можно всегда пообщаться. Обычный, реальный, человек почти не имеет шанса получить доступ к таким чатикам. У меня самого это, вышло совсем недавно. Хм…

Снова шум со стороны проповедника. Кажется их там трое. Он, «язычник», и… владелец гостиницы? Да, он.

— Не верю! Откуда тебе это известно?

— Зачем ему врать? Ловкач…

— Азария, заткнись! Мы же собрали эту конференцию, чтобы объединиться против махины. Все по заветам Рагнарека. Если бы они уже подмазаны, смысл заявляться?

— Этого я не знаю, — владелец. — Я знаю то, что слышал. Они ходили к нему на поклон. Ксений, байкер, Петр Разящий, другие. Почти два десятка.

— Немыслимо… Как они могли?!

— Но то, что ты называешь махиной, повлияло на многое. Шесть имен кто погиб, кто смят, кто подкуплен. Сумеречный предел прорван и сонмы неоформленных аспектов хлынули на улицы. Город и без них фактически в осаде.

— Подкуплены, говоришь…

— Не исключаю. Какой крючок использовал бы ты?

— Разделяй и властвуй… Он выдробил город от остального мира, он дробит шесть имен, шесть имен и судий, он дробит… А какая мечта каждого уважающего себя язычника? Уютный маня-мирок, где он обретет безграничное могущество. Мир слишком велик для одного язычника и слишком тесен, чтобы за него не бодаться. А так, каждый в своем персональном царстве, микроскопическом снаружи и бесконечном внутри…

— Остается один вопрос.

— Да, Азария?

— Зачем они явились, если уже подкуплены?

— Ты слышал каменщика? Они явились на поклон. Им еще не раздали наделов. И раз они здесь, что-то замышляется.

— Но что?

Кажется заснул слушая это вот все. Похоже неплохо на меня повлияли. Снилось грехопадение Адама, когда он уже прятался по кустам от Бога. Интересно, поумневший человек станет прятаться от Бога по кустам? Бог знал где Адам но все равно искал его. Нашел бы если бы Адам не отозвался? Не знаю. В этом сне я был ящерицей гревшейся на камнях.