Институт

Люку не терпелось сдать миссис Сигсби и ее приспешников со всеми потрохами. И все же он решил не торопиться. Разумнее будет уйти от Института как можно дальше.

Маневровый паровоз уже заталкивал партию товарных вагонов на холм, который железнодорожники называли горкой. На опрятном крылечке поста стояли два кресла-качалки. В одном из них человек в джинсах и ярко-красных резиновых сапогах читал газету и пил кофе. Когда машинист маневрового паровоза дал сигнал, он отложил газету и сошел по ступенькам, остановившись на секунду, чтобы помахать человеку в застекленной будке на железных опорах. Тот помахал в ответ. Люк рассудил, что человек в будке – это оператор сортировочной горки, а человек в красных сапогах – составитель поездов.

Отец Рольфа нередко сетовал на упадок американских железных дорог, и теперь Люк понял почему. Рельсы шли во всех направлениях, однако действовало лишь несколько веток; остальные не использовались. Причем давно: между шпалами росли сорняки, рельсы заржавели. Кое-где стояли забытые товарные вагоны и платформы. Перебегая между ними, Люк начал приближаться к посту. На стойке крыльца висела какая-то папка-планшет – Люк решил, что там вполне может быть расписание поездов. Неплохо бы с ним ознакомиться.

Он присел на корточки за заброшенным вагоном неподалеку от поста. Составитель поездов ушел расцеплять вагоны прибывшего товарняка, стоявшего сейчас на вершине горки, – значит, в ближайшее время внимание оператора будет полностью приковано к вагонам. Если даже Люка заметят, то, скорее всего, примут за очередного железнодорожного маньяка вроде мистера Дестина. Конечно, дети нечасто глазеют на поезда в пять тридцать утра, маньяки они или нет. А тем более – мокрые и залитые кровищей.

Выбора нет. Надо взглянуть на эту папку.

Мистер Красные Сапоги сделал шаг навстречу первому вагону, медленно катящемуся мимо, и отцепил его от следующего. Товарный вагон (с красно-бело-синей надписью «ПРОДУКЦИЯ ШТАТА МЭН») под действием силы тяжести покатился с уклона вниз. Его скорость контролировали управляемые радаром замедлители. Оператор горки дернул рычаг, и вагон ушел на путь № 4.

Люк вышел из укрытия и, сунув руки в карманы, неторопливо зашагал к посту. При этом он затаил дыхание и сумел выдохнуть лишь тогда, когда очутился под будкой, вне поля зрения оператора. Если оператор знает свое дело, успокаивал себя Люк, то сейчас он смотрит только на состав – и больше никуда.

Следующий вагон – цистерна – ушел на путь № 3. Следом отправились два автомобилевоза. Они катились с жутким грохотом и лязгом. Игрушечные поезда Вика Дестина ходили тихо, но на настоящей сортировочной станции царил просто адский шум. Люк невольно пожалел жителей домов, расположенных в радиусе мили от сортировки, – им приходится терпеть этот грохот по три-четыре раза на дню. Может, они уже привыкли… Попробуй к такому привыкни! Впрочем, человек ко всему привыкает: взять хотя бы институтских детей, которые спокойно набивали животы за обедом, попивали винишко и курили, дурачились на детской площадке и орали по ночам в коридорах… Люк пришел в ужас от этой мысли.

Он поднялся на крыльцо. Оператор горки здесь его не видел, а составитель поездов стоял к нему спиной и вряд ли обернулся бы в ближайшее время. «На такой работе зевать нельзя, – однажды сказал мальчикам мистер Дестин. – Мигом без руки останешься».

Люк стал читать расписание. В колонках для второго и пятого пути стояли три слова: «НИЧЕГО НЕ ЗАПЛАНИРОВАНО». На первом пути был товарняк, направлявшийся в Брансуик, Канада, – он отходил в 17:00. Нет, не годится. Поезд с четвертого пути отходил в Берлингтон и Монреаль в 14:30. Уже лучше, но все-таки не очень хорошо – если Люк не свинтит отсюда до 14:30, пиши пропало. А вот третий путь, куда составитель поездов сейчас отправлял тот самый вагон «Нью-Ингленд лэнд экспресс» (Люк видел его с лодки), выглядел многообещающе. К девяти утра состав должен быть укомплектован, и дежурный по станции прекратит добавлять к нему новые вагоны, а ровно в 10:00 поезд 4297 отправится из Деннисон-Ривер-Бенда в Портленд (штат Мэн), Портсмут (штат Нью-Хэмпшир) и Стербридж (штат Массачусетс). До Стербриджа отсюда не меньше трехсот миль, а то и значительно больше.

Люк вернулся к заброшенному товарному вагону и стал смотреть, как отцепы продолжают катиться с горки по разным путям. Какие-то из них сегодня поедут дальше, другие будут дожидаться своего часа на запасных путях.

Составитель поездов закончил работу и вскочил на подножку маневрового паровоза – перекинуться парой слов с машинистом. К ним вышел и оператор горки. Мужчины засмеялись, и этот смех очень понравился Люку. Конечно, он не раз слышал взрослый смех, доносившийся из комнаты отдыха для персонала на уровне С, но тот был какой-то зловещий – вроде смеха орков из толкиновских книжек. А здесь… здесь смеялись люди, которым никогда не приходилось держать в заточении и пытать маленьких детей. Которые никогда не носили на поясе электрошокеры.

Машинист маневрового паровоза протянул составителю какой-то пакет, тот взял его и спрыгнул на землю. Паровоз медленно пополз с горки, а составитель и оператор тем временем достали из пакета по пончику – большому, посыпанному сахарной пудрой, наверняка с начинкой из джема. У Люка заурчало в животе.

Двое уселись в кресла-качалки и принялись жевать. Люк тем временем переключил внимание на третий путь. Там стояло в общей сложности двенадцать вагонов, половина из них – товарные. Пока маловато. С таким грузом поезд вряд ли отправится в Массачусетс; возможно, c запасных путей прикатят еще вагоны – там их штук пятьдесят стоит без дела.

Тем временем к депо подкатила фура, протряслась по нескольким путям и остановилась возле вагона с надписью «ПРОДУКЦИЯ ШТАТА МЭН». Следом за ней подъехал автофургон. Из него вышло несколько работников: они принялись выгружать из вагона бочки и забрасывать их в фуру. Люк услышал испанскую речь и даже разобрал пару слов. Вдруг одна бочка опрокинулась, и из нее посыпался картофель. Раздался добродушный хохот, за которым последовал непродолжительный картофельный бой. Люк с тоской наблюдал за этим весельем.

Составитель поездов и оператор горки тоже немного посмотрели, затем ушли внутрь. Фура уехала, груженная свежей картошкой для «Макдоналдса» или «Бургер Кинга», а следом укатил и фургон. Двор опустел, но ненадолго: скоро снова начнется какая-нибудь разгрузка или погрузка, и машинист паровоза начнет добавлять вагоны к товарняку, отходящему в 10 утра.

Люк решил попытать счастья. Он вышел из-за вагона и тут же юркнул обратно: на горку поднимался машинист с телефоном у уха. Он на секунду остановился – увидел Люка?! Нет, просто закончил разговор, убрал телефон в карман комбинезона и, не глядя на вагон, за которым спрятался Люк, пошел дальше.

Когда он поднялся на крыльцо и скрылся за дверью, Люк не медлил: рванул что есть силы вниз по горке, не обращая внимания на боль в спине и уставших ногах, перепрыгивая через рельсы и замедлители, обегая столбы с датчиками скорости. В составе, идущем на Портленд-Портсмут-Стербридж, обнаружился красный грузовой вагон с надписью «САУТВЭЙ ЭКСПРЕСС», едва различимой под многочисленными граффити, которыми он покрылся за годы службы. Вагон был грязный и невзрачный, но имел одно несомненное преимущество: раздвижная дверь была закрыта не до конца и в щель наверняка смог бы протиснуться тощий отчаявшийся мальчик двенадцати лет.