Интроверт

– Дорогая моя, это решение ландшафтного дизайнера, – мачеха склонила голову на бок и скептически изогнула одну бровь, с неприязнью рассматривая девушку. – Выглядишь жалко. Иди сходи в душ и надень что-нибудь приличное.

Алисе хотелось выпустить свои эмоции, высказать то, что накопилось за долгие годы, но она знала, что эта сучка все перевернет и будет только хуже.

– Ненавижу тебя! – выплюнула она и развернулась, покидая задний двор, как ошпаренная.

– Кстати, Брэд просил забрать ключи от твоей машины, – донеслось ей вслед.

– Что? – Алиса насторожилась и замерла.

– Он сказал, чтобы ты побыла некоторое время пешеходом, – приказным тоном ответила мачеха. – Наконец-то ему надоело платить за твои выходки.

Алиса зажмурилась, сдерживая свою ярость. Ей хотелось намотать белобрысый хвост на лезвия газонокосилки и проехаться с ней по теннисному корту, но вместо этого она побежала в свою комнату.

Закрыв дверь, Алиса сползла по ней и обхватила колени. Злость, расцветающая внутри, сменилась отвращением к самой себе.

Если бы в таком состоянии ее увидела мама…

***

Алиса резко скинула одеяло, чувствуя, что так и не сможет заснуть. Сумасшедший день давно закончился. Ночь пробивалась в окно серебристым светом луны.

Поднявшись с кровати, Алиса стянула с пуфа толстовку и нацепила ее поверх майки. Затем аккуратно вытащила из шкафа белые кроссовки и сумку. Во внутреннем отделении отсутствовали ключи от машины, и Алиса недовольно поджала губы.

Похоже, идиотка-мачеха все-таки исполнила указание отца и тайком забрала ключи.

"Ну и чёрт с тачкой", – мысленно усмехнулась Алиса, вытаскивая из-под кровати скейт. Сдунув слой пыли, она осторожно провела пальцами по шершавой поверхности доски и крутанула колесо.

У нее не ладилось в детстве ни с танцами, ни с музыкой, ни с рисованием. Зато на доске она чувствовала себя, как рыба в воде.

Трюки, которые скейтеры осваивали в течении месяца, Алиса исполняла за неделю. Но не обошлось и без травм. На правом бедре остался шрам после неудачного падения.

"Самое главное – это научиться правильно падать", – пронеслись в голове слова мамы, и Алиса проглотила подступающий к горлу ком.

Стараясь не шуметь, она осторожно открыла дверь комнаты и прислушалась. В коридоре тикали часы, а в просторном холле доносились звуки улицы: рычание моторов проезжавших машин и далекие отголоски полицейской сирены. Больше ничего лишнего. Тишина.

Алиса сделала очередной шаг и спустилась по лестнице на первый этаж. Миновав холл, она понеслась к запасному выходу и открыла замок вспотевшими ладонями. Раздался щелчок, и в лицо Алисы подул свежий прохладный ветер. Она спешно ступала по черной тротуарной плитке, и обогнув дом, вышла через дверь в изящных литых воротах.

Страх, охвативший Алису, мгновенно испарился, как только за ней захлопнулась дверь. Она вставила наушники и перестала чувствовать напряжение, скрывшись в темноте наступившей ночи. На нее больше не смотрели красные лампочки камер, разбросанных по территории дома, и Алиса довольно улыбнулась.

Умело балансируя на доске, она развила приличную скорость, и быстро проехала мимо старого фургона, одиноко стоящего на пустынной улице. Внутри него сидело трое парней.

– У меня от этой хрени все лицо чешется, – проворчал один из них, натягивая на каштановые кудри маску.

Глава 4 «Ночь»

Ночная мгла спускалась со свинцового неба, проникала повсюду и скрывала то, что было заметно под солнечным светом. На пустынной улице стоял одинокий фургон. Машина находилась максимально близко к одному дому, и в то же время ее нельзя было просмотреть с дороги.

Теон откинулся на жесткую спинку сиденья, скрестил перед собой ноги и внимательно наблюдал за действиями Саймона. Впереди облокотился на руль Верт.

– Это возмутительно! – воскликнул Теон и зажал спичку в зубах.

– Согласен, – кивнул Верт, обращаясь к Саймону. – Ты с ума сошел?

В ответ Сай закатил глаза.

– Ради всех святых, идите к черту!

– Охренел? – выплюнул спичку Теон. – Ты нас подставишь!

– Он прав, Сай, – поддержал друга Верт. – Твои следы останутся по всему дому.

– В перчатках не те ощущения, – фыркнул Саймон. – К тому же так делают барабанщики, баскетболисты и бойцы джиу-джитсу.

Под раздраженный вздох Верта Саймон продолжил старательно заклеивать подушечки пальцев темной изолентой.

– Только ты ни хрена не барабанщик, не баскетболист и не боец джиу-джитсу, – категорично заявил Блэквуд и открыл спортивную сумку, лежащую на пассажирском сиденье.

Достав оттуда перчатки из гладкой и тонкой кожи, Верт швырнул их в лицо обескураженного Саймона. Затем натянул маску и вылез из фургона, тихо ругнувшись.

Саймон покачал головой и медленно надел перчатки, подняв взгляд на Теона.

– Ты заметил? Верт стал нервный в последнее время.

– Да, – ответил Теон. – Он волнуется за Берту.

Саймон задумался. Парень из окраины Гарденкрест не понимал, почему девчонка из элитного района Бостона усложняет жизнь себе и морочит голову Верту, сочиняя несуществующие проблемы.

В то время, как Берте делали французский маникюр, Саймон оттирал с рук машинное масло, чтобы прийти на уроки чистым. Он был вынужден бросить школу в тринадцать лет, помогая матери прокормить еще двоих братьев вместе с младшей сестрой. Как никто другой, он не понаслышке знал, что за каждый доллар нужно бороться, а фразочки из категории "богатые тоже плачут" считал высосанными из пальца.

– Сегодня важный день, и черт знает, как он закончится, – в салоне показалась темная голова Верта. – Лишние проблемы сейчас ни к чему.

– Не кипятись, все продумано и схвачено, – ободряюще улыбнулся Саймон.

Он вылез из фургона, и за ним последовал Теон, закидывая на плечо увесистую сумку. Его лицо также скрывала темная маска.

Серыми глазами Верт уставился на длинный забор. Его остроконечные прутья были устремлены в ночное небо. Сверху мигнула красной лампочкой небольшая камера.