Иные мертвецы

— Первым образцом, — сказал Тэкери, тьма сменила солнечный свет в его голосе, — я только что выстрелил в тебя. У тебя есть исцеляющие способности, так что считай себя моей новой морской свинкой.

Мои легкие сжались. Бушующий жар в груди опустился в живот, вызывая судороги в мышцах. Мои руки и ноги тряслись, дрожь пробегала вверх и вниз по спине.

Другой флакон с янтарной жидкостью упал на землю передо мной. — Это экспериментальный антибиотик, нацеленный на паразита. Удачи.

Я уставилась на флакон. Жар обжег кончики пальцев и ударил по коленям. Экспериментальный. В горле у меня появился вкус крови и желчи, я чувствовала себя вулканом, готовым выплеснуть лаву из макушки своего черепа.

Черт возьми, это то, что чувствовал Алекс, когда становился полукровкой?

Я попыталась поднять флакон, но мои пальцы не слушались. Я бы никогда не смогла его открыть. Мое горло сдавило, но не могла сглотнуть. Я должна была что-то придумать, черт возьми.

Я ударила рукой по флакону. Стекло разбилось, порезав кожу и мышцы. Жидкость оказалась холодной, ледяная вода на моей ладони. Сначала ничего не происходило, а потом я почувствовала только боль разорванной плоти. Меня душил истерический смех. Я потянулась к ножу на лодыжке. Мне придется достать его и перерезать себе горло, или упасть на него грудью, сделать что угодно, чтобы умереть.

Я не хочу становиться полукровкой. Я не буду одной из них.

— Вайят! — закричала, леденея от страха. Дрожащими пальцами наконец схватила рукоять ножа. Вытащила из ножен.

Чалис однажды перерезала себе запястья и покончила с собой. Я тоже могу это сделать. Прекратить боль, пока она не убила меня. Повторить путь Чалис.

Все мое тело содрогнулось, и я упала. Нож откатился в сторону. Агония вспыхнула во мне. Я свернулась в клубок, боясь, что взорвусь, если не сделаю этого. И расплескаю свои внутренности по всему грязному депо. У меня болели зубы. Глаза горели. Голова была словно в огне. Я разбила свой череп об землю. Боль длилась недолго, и этого было недостаточно. Попробовала снова, перед глазами замигали красные огоньки, но я не потеряла сознание.

Я услышала крики, стук шагов. Нет, я должна умереть, прежде чем убью их. Обернусь и убью их, как Джесси убил Эш. Я не буду этого делать. Не могу.

Я подняла голову, наклонила ее в сторону и изо всех сил ударилась виском о землю. Перед глазами затанцевала тьма, и сквозь шум в ушах услышала Вайята: — Я держу тебя, Эви.

Я чувствовала запах крови. Страх. Пот. В основном кровь. Вокруг. Вверху, внизу, внутри меня и внутри них. Горячая плоть подошла близко. Я щелкнула зубами, надеясь укусить. Послышался крик.

— Держи ее!

— Никаких цепей. Не смей связывать ее!

Все болело. Даже ногти на ногах, волосы, глаза, даже между ног. Особенно там. Над кровью я чувствовала запах мужчины. Все во мне пульсировало, я не могла пошевелить руками, чтобы коснуться себя. Не было никакого облегчения. Я завыла.

— Если ты не можешь сделать это…

— Никто не убьет ее. Твою мать, ты слышишь меня?

Его голос. Я хочу его. Я качнулась в его сторону. Я не могу хорошо двигаться. Что-то удерживало меня на месте. Я дернула бедрами, завывая, потянулась к тому, чего не могла достать. Он остановит пульсацию, если я смогу добраться до него.

Перед глазами танцуют черные точки. Все медленно принимало форму. Я вижу лица. Алекс, парень-качок, парень с татуировками, даже безымянный полукровка, превративший Джесси. Десятки других смотрят на меня, облизывая клыки, и приветствуют меня дома. Приглашали меня во тьму. В прохладу, где нет боли.

Алекс взял меня за руку и сжал пальцы. — Это не будет больно, детка, мы не чувствуем такой боли. Не сопротивляйся, будь со мной. Пора отдыхать, детка.

Я не твоя детка! Кажется, я кричу эти слова, но не уверена. Мой кулак попадает в чью-то плоть. В плоть! Я бью снова, надеясь схватить кого-то. Но меня снова держат. Твою мать!

«Я трахну тебя, — сказал Алекс. — Если ты именно этого хочешь. Хватит бороться с тьмой. Прими это, и ты сможешь присоединиться ко мне. Мы можем быть вместе. Любить друг друга. Чалис, пожалуйста».

Я покачала головой, пытаясь закрыть уши, но не могу пошевелиться. Я не Чалис. Он хочет Чалис, а не меня. Я не хочу трахаться с Алексом. Я хочу кого-то другого. И он не захочет трахать меня, если я буду во тьме.

«Чалис!» — зовет Алекс.

Убирайся из моей гребаной головы!

Лица превращаются в черные пятна. Капли, которые сжимаются, падают друг на друга, как капли ртути. Одна капля, темная, как полночь, страшная, как ад. Этот ад манил холодным пальцем. Открыл свою зияющую пасть, приветствуя меня. Тепло и темнота — это так легко.

Боль, свет и он. Не легко. Я хочу его. Мне он нужен.

Вайят!

Голоса появились снова. Я напряглась, стараясь их расслышать, выбраться к ним, подальше от черной капли. Она преградил мне путь, бормоча свои слова. Это сеть удерживала меня, не давая пройти.

— …долго ли нам ждать?

— Будем ждать столько, сколько потребуется. Она вернется.

— Ты этого не знаешь.

— Знаю.

Он все еще здесь. Держи меня, не отпускай. Я потянулась к черной сети, сжала пальцами ее соблазнительное тепло. И меня наполнил мир. Сила зарядила меня энергией. Я почувствовала запах крови, пота и секса. Я хотела этого. Все это. Черная сеть обещала, что я это получу, если сдамся ей.

Она начинает закручиваться вокруг меня, как бабушкина шаль. Такая милая, такая любящая. Обнимает меня, как любовник.

Не мой любовник. Он не захочет, чтобы я оставалась в темноте, какой бы теплой и могущественной я ни была. Он просто не захочет меня. Он скорее умрет, чем останется жить здесь, в теплой темноте со мной. Я не хотела быть здесь без него.

Шаль затянулась, связывая меня словно кокон. Я ищу силы, поощрение. Что угодно, лишь бы разбить этот кокон. Чтобы вырваться из тьмы, в которую я позволила себе ускользнуть.

— Посмотрите на ее волосы.

— Нет.

— Посмотри правде в глаза, Вайят, она ушла!

— Я здесь, я здесь! Вытащите меня отсюда, пожалуйста! Слишком много запахов. Слишком много страха. Это больно.

Темная шаль вздрогнула. Ей не нравился страх. Она разрушила страх и уничтожила. Я погрузилась глубже в себя, ища страх. Воспоминания. Что угодно, лишь бы вырвать эту тьму из моего тела.

Дальше, в прошлое. Мужчина-гоблин опустился на матрас, на котором я лежу, ожидая смерти. Вайят упал посреди битвы, истекая кровью в течение получаса. Жизнь с таким количеством одиночества и ярости, что я скорее перережу себе запястье, чем вынесу еще один день. Стану одним из монстров, которых я так ненавижу.

Черный кокон вздрогнул и начал слабеть.

— Держи его, черт возьми!

— Нет, Джина! Остановись! Пожалуйста!

Они причиняют тебе боль, Вайят. Почему?

Я увидела жизнь без него, остаток дней в одиночестве.

— НЕТ! Мой крик подобен удару в колокол. Кокон разбился. Тьма упала визжащими осколками, исчезая при падении. Я помчалась к свету, к леденящему холоду, боли и пульсации. К телу, горящему от лихорадки, измученному ознобом, настолько плотно закутанному в простыни и одеяла, что едва могу пошевелиться. Мои руки не могут защитить. Ноги не могут бить.