Иные

Он здесь. Он рядом. Он пришел за ней. Несмотря на то, что с ней сделали те мрази, он не оставил ее. Он… если бы он приехал чуть раньше, возможно удалось бы избежать весь тот ужас! А так… она чувствовала себя грязной, потасканной… Чувство вины перед Заком за то, что не оказалась достаточно сильной, чтобы суметь продержаться до его прихода липкими щупальцами отвращения к самой себе пробиралось откуда-то из недр и поднималось выше, накатывая рвотными позывами. Ноющая боль между ног напоминала, как эти кобелины трахали ее и стало невероятно стыдно перед Захаром за то, что не хватило сил устоять перед ними. Глаза переполнились слезами от гадкого чувства страха, оставляющего горечь во рту – что если он сам больше не захочет быть с ней? Как после такого он сможет притрагиваться к ней без чувства отвращения? Как они смогут быть вместе? Да никак! Она ему задаром теперь не сдалась! Гадкое паршивое ощущение собственной никчемности скрутило Инну сильнее физической боли, и она громко всхлипнула, прежде, чем успела зажать рот ладонью. Беркутов тут же проснулся.

– Что такое, котенок? Болит? Сейчас позову врача! – он вскочил на ноги и склонился над ней, вглядываясь в лицо. Инна мертвой хваткой вцепилась в его руку, не отпуская, боясь, что если он сейчас уйдет, то больше не вернется.

– Зак, – шепот с надрывом вылетел из сухого, хрипящего горла, – прости меня! Пожалуйста, прости! – еле сдерживаемые рыдания мешали говорить. Туго стянутые бинты на грудной клетке не пускали достаточно воздуха внутрь и она, задыхаясь, ловила его открытым ртом. – Я пыталась… честно пыталась изо всех сил! Но не смогла!..

Беркутов вконец растерялся от слов девушки и, видя ее подступающую истерику, лихорадочно пытался найти способы ее успокоить. Пока получалось хреново.

– Котенок, что за бред? Тебе не за что просить прошения! Перестань себя укорять зазря! Ты жива – это главное!

– Мне так жаль, Зак! Я старалась с ними бороться, но они оказались слишком сильными и я сдалась! Пожалуйста, прости меня! – ревела Инна.

Она по живому вспарывала ему плоть словами покаяния. Как ножом по сердцу порола его своими стенаниями. Ситуация паскудней некуда. Он сильно сжал ее плечи и здорово тряханул, понимая, что причиняет боль, но другого выхода ее остановить не видел.

– Инна! Послушай меня! Ты ни в чем не виновата! Тебе не в чем себя упрекать, а мне – тем более! Это мне сейчас в пору валяться у тебя в ногах, вымаливая прощение, но никак не наоборот! – Инна не слышала его, заливаясь слезами. – Инна! Инна! – пытался достучаться до нее Захар. Он схватил ее лицо своими руками, стараясь не задеть синяки и ссадины, что было почти невозможным, и поворачивал ее голову к себе, заставляя сфокусировать взгляд на нем, – я был готов убить за тебя!!! – взорвался он, вложив все бешенство и ярость, усердно контролируемые прежде. – Слышишь? Я бы убил тех паскуд и плевать, какое наказание за это ждет! За то, что они сделали с тобой, я был готов разорвать их на куски! Услышь меня, Инна! – прокричал он, видя, что она недоверчиво пытается качать головой, зажатой в тисках его рук. Это было сильнее любых признаний в любви, громче самых оглушительных клятв.

– Девочка моя, выбрось эти дурные мысли из головы, – попробовал пробиться с другой стороны. Он снизил голос до хрипящего шепота, сжимал в руках уже ее ладони и заглядывал в лицо, – ты – моя. Слышишь? Моя! Я обещаю, что больше глаз с тебя не спущу! Слово даю!

Изнеможденный организм девушки, потративший последние силы на раскаяние, принял утешительные слова парня и сдался во власть тревожного забвения.

* * *

Инна отключилась, а Захара, прибежавшие на крики дежурные медсестры, выгнали из палаты. Его и так-то нехотя пустили, мол, нечего здесь ошиваться. Физическое состояние девушки тяжелое, но стабильное, а психологическим стоит заняться, когда пойдет на поправку. Он вышел в холодное утро, накинул капюшон и закурил возле крыльца.

Прошел год, как он освободился. Неужели гад поджидал его все это время, чтобы отомстить? Так и разбирался бы с ним, Заком, девчонка-то причем? Видать, страсть к насилию – это у них семейное. Ладно. Черт с ним! Теперь Беркутова грызло другое. Буйвол скопытился от потери крови еще в карете скорой помощи. Его не успели довезти до больницы, чтобы оказать помощь. Судебно-медицинская экспертиза, проведенная на удивление быстро, заключила, что невосполнимая потеря крови произошла от ранения режущего характера на запястье. Механик остался в мастерской дожидаться следаков, когда Зак уехал в больницу с Инной. Позже он рассказал, что нашли «бабочку» со следами крови. На ноже обнаружат отпечатки пальцев Инны и кровь умершего – это как пить дать. Зная специфику российских судов, имеющих обвинительный уклон, Захар всерьез опасался обвинений в адрес Инны по 108 статье УК.

Он докурил и выбросил окурок в снег. Большим и указательным пальцем с нажимом провел по глазам и сжал переносицу. Дело – дрянь, если оно дойдет до суда. Он найдет адвокатов для ее защиты, во сколько бы ему это не обошлось. И начнет с тех, которых уже подобрал для защиты интересов Ростовских на следующем заседании по ходатайству об УДО.

Приняв решение, он хотел было пойти обратно уламывать персонал, чтобы его пустили к ней, но услышал звук подъезжающей машины. Механик тормознул у крыльца и вышел:

– Как она?

– Состояние стабильное, угрозы для жизни нет, – устало повторил Зак зазубренные слова врачей.

– Шуруй-ка ты домой, поспи, а я пока здесь подежурю, – пробасил Ксан Ксаныч, глядя в красные прищуренные глаза парня.

– Она запаникует, если не увидит меня, когда очнется.

– Я успокою. Давай, тебе тоже нужен отдых, – настаивал он, уже протягивая ключ от фургона. Тот немного помедлил, но все же поддался уговорам. Сел в машину, когда голос Механика не дал закрыть дверцу:

– Следователи нашли нож Инны со следами крови на нем. Вряд ли это ее кровь, сам понимаешь. Не хочу разводить панику раньше времени, но хорошо бы подготовиться к любому исходу событий.

Захар внимательно смотрел на Механика – они думали об одном и том же.

– Я позабочусь об этом.

Они как в воду глядели. Через несколько дней не успела Инна еще до конца оправиться, как к ней наведался прокурор с обвинениями убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны. Инна даже растерялась, хорошо хоть сообразила ничего не говорить без адвоката. О его наличие уже побеспокоился Зак. Ее вызвали в суд по обвинению в превышении самообороны, повлекшей за собой смерть нападавшего, как только ее выписали из больницы. Захар пообещал, что все будет в порядке, и у нее не было причин ему не верить. Непосредственно перед началом самого заседания он еще раз напомнил, чтобы она ничего не боялась, пристально вглядываясь в ее огромные испуганные глаза, словно хотел поделиться своей внутренней силой и уверенностью.

Только зайдя в зал суда, она поняла, почему именно Захар так тщательно настраивал ее. Сбоку от места судьи, возле стены, малюсенький участочек был огорожен тюремной решеткой – туда-то ее и проводили. Когда за ней закрыли дверь с характерным звуком у нее мороз прошел по коже. Как же психологически удручающе это давит на обвиняемого! Ему словно устраивают тест-драйв его будущей жизни в заключении. Инну передернуло. Даже в колонии, работая, по сути, тоже за решеткой, она не чувствовала такого дискомфорта. Когда зал заполнили люди, она нашла глазами Зака и, подпитываемая его непоколебимой решимостью вызволить ее, понемногу успокоилась.

Приятной неожиданностью для Инны стало появление всей шайки Беркутова с Глебом во главе. Ирина, как всегда красивая и уверенная в себе, смело внесла себя в помещение. Инна не хотела, чтобы друзья видели ее в разбитом состоянии, потому принимала лишь телефонные звонки от последних, противясь личной встрече до полной поправки. Сейчас же у нее навернулись слезы, видя как преданно эти люди готовы заступиться за нее.

Итак, Инне грозило лишение свободы сроком до двух лет. Несмотря на то, что неопровержимыми доказательствами применяемой обороны являлись синяки, ссадины, поломанные ребра, разорванная одежда и сам факт насильственных действий сексуального характера в отношении обвиняемой, которые зафиксировали правоохранительные органы, все это не являлось авторитетным показанием для судьи. По словам обвинительной стороны выходило, что Инна первая схватилась за нож, вынуждая насильников применить более радикальные меры, о которых они, возможно, и не думали в начале встречи. Но свидетелей, кроме самой Инны, подтвердить или опровергнуть сей факт, больше нет.