Инженеры
Шрифт:
В управлении Карташев, передав Пахомову письмо Савинского, пошел с Сикорским к Борисову.
– Вот ему сдавайте все, - сказал Борисову Сикорский.
– Что значит "все ему сдавайте"? На руках он все это унесет? Нужны ящики, люди, подводы, наконец, чтоб увезти отсюда все сданное. Готово все это?
Карташев молча отрицательно мотнул головой, а Борисов ответил:
– А нет - так проваливайте, потому что и настоящего дела по горло.
Сикорский отвел Карташева в сторону и сказал:
– Разыщите Еремина и вашего
– Совершенно не мог бы, - ответил услыхавший Борисов, - не дальше как вчера вот так как раз отпускали, а пока послали искать ящики и извозчиков, половину растаскали. Поверьте, что в ваших же интересах призываю вас к совершенно справедливому, во всех парламентах даже и в коммуне принятому, порядку.
– Ну, идите, - махнул рукой Сикорский.
Через час Карташев с Ереминым и Тимофеем принимали от помощников Борисова по спискам принадлежащее им и укладывали в ящики.
– Вот что, - сказал Карташеву Борисов, отрываясь от работы и выходя из-за своего стола, - какая ни на есть, а будет материальная отчетность, и если у вас счетовода еще нет, то пока вы хоть ведите реестр получаемого.
– Я ведь беру опись.
– Ну-у... - заикнулся слегка Борисов, - а если вы потеряете опись, где у вас след того, что такая опись была? А вы заведите книжку себе, - на книжечке напишите...
И Борисов взял со стола книжку и написал на первом листе: "Опись получаемого имущества и материалов".
– Вот... Теперь разделите это на графы...
Карташев провозился с приемкой часа три.
– Вот теперь у вас все в порядке, - говорил ему Борисов, - и, сдавая все это вашему счетоводу, или заведующему материальным складом, или кому там, вам останется только передать ему эту книжечку с прилагаемыми документами. Так-то, а теперь пойдем ко мне обедать, потому что у Сикорских отобедали уже.
Когда пришли к Борисову, прежде обеда Борисов снял со стены две рапиры, две маски, нагрудники и спросил Карташева:
– Фехтовать умеете?
– Нет.
– Одевайтесь, буду учить.
И с полчаса учил Карташева, немилосердно тыкая его рапирой.
– Ну, теперь, располировав немножко кровь, можно садиться за обед.
Обед был простой, из двух блюд: борщ малороссийский с ушками и салом и вареники с маслом и сметаной.
Кончив обед, Борисов, евший с таким же аппетитом, как и Карташев, махнул рукой и сказал девушке:
– Убирайте, и самовар нам! А вы, - обратился он к Карташеву, рассказывайте теперь, что делали в Одессе?
Карташев рассказал.
– Похвалили меня за то, что так обстоятельно с ваших слов передал о положении дел.
– Выругать инспекцию не забыли?
– Конечно, и Николай Тимофеевич на днях с Лостером сам едет в Букарешт к главному
инженеру Горчакову.– Зто хорошо; Горчаков человек толковый, он их живо подтянет.
Карташев сообщил Борисову также и об интересовавшем его предмете.
На столе уже лежали привезенные альвачик и семитаки. Теперь Карташев вынул из кармана две привезенные и в дороге уже просмотренные им брошюры.
Мимоходом он упомянул о сестре и высказал свой взгляд на революционную партию, причем, как и в вопросе передачи Савинскому, явился только популяризатором идей сестры и Савинского.
Борисов внимательно слушал, и Карташев, кончая, сказал:
– Если соберетесь как-нибудь в Одессу, я вам дам письмо к сестре.
Борисов покраснел и, напряженно потянувшись, горячо пожал руку Карташеву.
– Непременно...
Но в это время пришли Лепуховский с другим инженером, темным, загорелым, и третий молодой, Игнатьев.
– Это ты что так горячо его трясешь? - спросил добродушно, выпячивая живот, Лепуховский.
– Не твоего ума дело, - ответил Борисов, а Карташев стал прощаться.
Выйдя от Борисова, он отправился на свою квартиру к Данилову.
Ящики из управления уже стояли в комнате, и тут же стояли рейки треноги.
Заглянул Данилов в одной рубахе и повел Карташева к себе в комнату.
– Хотите идти купаться? - спросил он.
– Хорошо, - согласился Карташев.
Данилов натянул летние штаны, надел пиджак, на голову широкую соломенную шляпу, на босую ногу туфли, простыню накинул на плечи, как шарф, и сказал:
– Ну, идем...
И так шли они по городу, обращая внимание прохожих.
Кто знал, что этот толстый неряха в туфлях на босую ногу - Данилов, останавливался и долго еще смотрел ему вслед.
В купальне Данилов долго сидел в воде, и фыркал, и полоскался, как бегемот.
Карташев одевался и думал, как бы ему отделаться от него.
Выйдя из воды, Данилов спросил Карташева:
– Ну, вы куда теперь?
– Надо свое начальство разыскать. Мы послезавтра хотим ехать.
– Пора, пора... ну идите, не по дороге: я отсюда в управление.
На даче Марья Андреевна встретила его с упреком:
– Это очень мило. Мы его ждем с обедом, не едим...
– Но, ради бога!..
– Да ели, ели, - успокоил его младший Сикорский и спросил, принял ли он все в управлении?
– Все, кроме тех чертежей, которые у них еще в работе. В этих списках обозначено.
Карташев показал списки, свою книжку.
Сикорский посмотрел, кивнул головой и сказал:
– Это, значит, в порядке. Завтра утром надо ехать на ярмарку покупать лошадей, тарантасы и завтра же нагрузить на них весь наш скарб, и с Ереминым и еще одним десятником, которого я взял, отправить в Заим, оставив себе только тарантас и мою тройку, и послезавтра налегке, чтобы к вечеру быть в Заиме, выедем.