Иоанниты

– Да-да, всё понял, – охотно пошёл я на условия дочери.

Она кивнула, вдруг потянулась заняться волосами, но передумала и направилась на выход. Я вдруг захотел выяснить, куда это она сейчас, но успел лишь буркнуть что-то неразборчивое, как стало уже поздно. Штиль с дочерью покинули подвальчик.

Я почувствовал, как бессилие и отсутствие цели сдавили меня с двух сторон, сделалось тяжело до боли в плечах, по ногам разлилось напряжение. Захотелось грязно материться и орать, как сумасшедший. Не будь кругом людей, я бы так и сделал…

Добравшись до ближайшего стула, я грохнулся на него, словно бы во мне не осталось совсем никаких сил. Тут и не скажешь, насколько я далёк от правды, ведь последние дни всё у меня шло не самым лучшим образом, я буквально опроверг расхожее высказывание, что выше задницы не прыгнешь.

Каждый день подумываю сдаться… Чёрт возьми, я действительно взялся за то, что мне не потянуть. Ещё хорошо, что рядом дочь – она не даёт мне опустить руки, это было бы просто бесчестно с моей стороны.

Пальцы стали непослушными (или это я только делаю вид, чтоб показать самому себе, какой я вымотанный, какой несчастный)… Короче, я с трудом открыл крышку Ищейки, на часах сейчас всего три часа. Найдена ерундовина Ремапа, но и день на это далеко не закончен. Слишком мало мне осталось, чтобы радоваться такому успеху.

– Как нога, Август? – расплылось щербатое лицо Роде в добродушной улыбке. Ядрёное сочетание, скажу я вам.

Он с Дюкардом решили составить мне компанию и сели на соседние стулья по обе стороны. Роде передвинул свой так, чтоб сидеть к нам лицом.

– Прошла уже, – подвигал я стопой, проверяя рану. – Её вдруг прихватило так, что искры посыпались, а вскоре совсем утихла. Ещё хорошо, что я догонял, если б убегать пришлось…

– Да я бы тебя не бросил, – хлопнул мне по плечу Дюкард.

– Ага, он однажды Штиля на себе таскал всю ночь, – подался вперёд Роде. – Мы ограбили казино и бросились бежать, как на Штиля, Дюкарда и Клубка, ты его не знаешь, давно его с нами нет… так вот, на них троих налетели жандармы и вырубили нашего здоровяка.

– Его вырубить можно? – с иронией поднял я брови.

– Мы и сами думали, что на него дом можно уронить – ничего не будет, а тут одного удара дубинкой хватило. Тогда Дюкард взвалил эту тушу на плечи и всю ночь с ним таскался, пока не добрался окольными путями домой. Тяжёл был, правда Дюкард?

– Ага, я ему так и сказал, когда очухался. Так ладно бы поблагодарить, начал артачиться, мол, нехера его было спасать, раз он мне такой тяжёлый.

– Как знал, что он неблагодарная скотина, – откинулся я на стуле.

– Не, ему просто стыдно было благодарить, вот он и сказанул… Но на него тогда разозлился и вжикнул ножом по подбородку.

Перед глазами тотчас всплыл толстобокий мерзкий шрам у верзилы.

– Погоди, так это у него от тебя?

– Да, проучил наглеца. Сейчас вот думаю, что зря, но так уж получилось.

– Кстати о ножах, – напевно произнёс Роде, извлекая из потайных карманов один за другим три ножа. Все три не похожи друг на друга ни размерами, ни формой.

Бандит с самодовольством разложил их на коленях, а затем достал точильный брусок, который тотчас решил применить по назначению. Под мерный свист стали щербатый любитель ножей заговорил интонациями, какими нужно декламировать стихи:

– Пора заточить иголочку. Давно я этим не занимался.

– Ты точил свои ножи позавчера, – устало пробасил Дюкард.

– Но вчера-то не точил.

– Так их и не надо точить каждый день.

– Почему нет? На мой взгляд, не помешает. Ты, Август, как думаешь?

– Каждый день – это часто.

Роде прервал своё занятие, поднял на меня глаза, в которых так и читается обвинение в предательстве. А затем он продолжил с былой размеренностью.

– Оружие требует к себе ухода, – укорил он нас.

– Да его неделями можно не точить – хуже не будет! – начал закипать Дюкард.

– За неделю нож в молоток превращается…

– Слушай, я свой нож не точил недели три, давай я его достану и нарежу им сыр тоньше бумаги. Посмотришь, какой это молоток.

– Ну, допустим, у тебя получится, но это не значит, что ножами можно пренебрегать.

– Я тебе говорю, что, как ты, их так часто затачивать ненужно. Вон сейчас они у тебя тупые?

– Какое там – бриться можно.

– Тогда какой толк, если они ещё острее станут? Ты ими и так кого угодно запорешь, зачем тебе три скальпеля?

Роде вновь остановился и поднял нож на уровень глаз, взглянув в своё отражение в отточенной стали. Задумчиво покачав оружием, он пожал плечами:

– Да мало ли.

Дюкард не вытерпел и в сердцах плюнул:

– И чего я тебя учу? Вжикай по своим иголочкам, раз дел важнее нет. Ты-то меня поддерживаешь, Август?

– Ну, я свою саблю точу раз в две недели, иногда чаще, когда работать ею много приходится.

– А у тебя сабля есть?

Тут я понял, что за всё время так и не извлекал Ниак из Мада, а в ножнах оружие никак на саблю не похоже. Хороший выдался момент хвастануть магическим клинком.

– Да, есть, сейчас покажу, – кивнул я и поднялся.

– Погоди, она у тебя здесь?

– Вы удивитесь, но здесь.

Мне выделили уголок, где я могу, не боясь, оставлять свои вещи. В самом деле, с тех пор на мою ременную систему никто не позарился. Боялся я, на самом деле, только Дени и Адама, которые в научном интересе разберут всё до болтика. Может, они так и делают, просто всё собирают обратно и кладут на место… недаром мне кажется, что затвор стал мягче…

Отцепив от системы, я принёс ребятам смешные, просто игрушечные ножны. Они предсказуемо застыли с глуповатым выражением лица, чуя подвох, чудеса и обман одновременно. Я же просто сел на своё место, вручил Дюкарду пару артефактов и нарочито небрежно представил:

– Вот, Ниак и Мада, артефакты иоаннитов.

– И это сабля? – промямлил Дюкард.

– Тут от сабли один эфес, – усмехнулся Роде, продолжая затачивать нож не глядя.

Бородатый решил-таки проверить, что за оружие попало ему в руки, и потащил его из ножен. Он сделал короткое и резкое движение, готовый извлечь кинжал или что-то похожее, поэтому магическая сабля чуть не вывалилась у него из рук после такого обращения. Брови Дюкарда поползли наверх, точильный брусок Роде замолчал. Соображая, что перед ним самая настоящая сабля, бандит потянул медленнее, извлекая фут за футом.