Исцели меня

— А смысл какой в простыне? — окидывает меня взглядом с ног до головы. — Я не очень понимаю.

— Чтобы прикрыться.

— Простыня — белая. Когда она будет мокрая, то все будет и так просвечиваться.

— Дай, пожалуйста.

Глеб ничего не отвечает, но, как ни странно, через несколько секунд кидает мне простыню.

— Первая брачная ночь походу будет в парандже. Надо срочно налаживать контакт. Причем теснее, — прикрыв глаза, произносит Глеб, при этом разминая рукой мышцы шеи. Я же в считанные секунды кое-как завернулась в простыню.

— Я все. Можешь меня поднимать.

— И вот, что бы ты делала без меня, а, Соня? — странно, но почему-то об этом я не задумывалась. А ведь, по сути, у нас совершенно дебильная с Варей ситуация. Что бы я реально делала? Жесть.

— Не знаю, — вполне искренне произношу я, наблюдая за тем, как Глеб снимает часы.

— А я знаю, но озвучивать не буду.

Кажется, он еще помотал головой, когда поднимал не только меня, но и огромную, тяжелую из-за воды простыню.

— Варя, лежи спокойно, я через пару минут приду, — оборачивается со мной на руках Глеб к Варе.

— Хорошо, — чуть улыбаясь, произносит Варя.

— И вот нужен был тебе этот геморрой с простыней? — выйдя из ванной, шепчет мне в ухо Глеб.

— Да, — уверенно произношу я, крепче обхватывая его за шею.

— Теперь я мокрый. Придется раздеться. А одежды у меня с собой нет. Вот оно тебе надо было?

— Надо.

— Если хотела узреть меня обнаженным, так бы и сказала. Мне не жалко, — насмешливо бросает Глеб, открывая ногой дверь в мою спальню, и усаживает меня на край кровати.

— Не волнуйся, я дам тебе свою пижаму. Она тянется. Или, может быть, хочешь сорочку? Она белая. Тоже растянется, — с ехидством в голосе добавляю я, натягивая на себя покрывало.

— Я разберусь, Соня. Обязательно подберу на свой вкус для тебя сорочку и нижнее белье. Хорошая идея, кстати. А пока принесу тебе полотенце.

Бестужев уходит, в очередной раз оставляя за собой слово, а я только спустя несколько секунд замечаю на одной из стен… круг с дротиками. Что за фигня?!

Глава 25

Надо отдать должное Бестужеву. Вернулся он достаточно быстро. И не с одним полотенцем, а с двумя. Вот это прям то, что надо, ибо сидеть укутавшись в мокрую простыню, далеко не самое приятное занятие.

— Спасибо, — берусь за полотенца, но Глеб их не отпускает. Еще и возвышается надо мной. И это неимоверно бесит.

— Пожалуйста.

— Может ты их отпустишь? — поднимаю на него взгляд.

— Может, — наконец отпускает полотенца и отходит в сторону комода. Вместо того, чтобы выйти и оставить меня одну, Бестужев начинает открывать все ящики. — Я не смотрю на тебя, Соня. Пока я выбираю тебе сорочку и белье на свой вкус, ты должна вытереться одним полотенцем, а другим обернуть себя. А когда я снова пойду к Варе — надеть на себя то, что я выбрал, если не хочешь, чтобы это сделал я.

— Я сама выберу себе белье, не надо трогать мои вещи и обращаться со мной как с ребенком. Просто привези мое кресло.

— Это сделаю я и кресло тебе сейчас не нужно. Считай выбор белья — маленькой платой за помощь в ванной. Мне так хочется. А учитывая, что мне не нравится все, что я вижу — белье я выберу быстро. А ты все еще сидишь и смотришь на мою спину. Не тормози, Соня.

Не знаю, что меня больше взбесило, что у меня оказывается некрасивое белье или то, что сейчас я в очень уязвимом положении. Но слова Глеба подействовали вполне эффективно, так, что я начала избавляться от простыни и вытираться полотенцем. Стоит признать, что заворачиваться в мокрую тряпку было глупым решением, сейчас жуть как неприятно сидеть… почти что в луже. Но и без нее не могла.

— Женщина может чувствовать себя уверенной только тогда, когда на ней красивое белье. Подтверди или опровергни это мнение, — врезается в мое сознание голос Глеба. Перевожу на него взгляд, а Бестужев, не стесняясь, крутит в руках мои трусы. Шмальнуть бы в его спину чем-нибудь. Да хоть бы тапком. Так ведь нет ничего под рукой. — Соня?

— Я не чувствовала себя уверенной, когда на мне было красивое белье. А уверенность она или есть, или ее нет. И знаешь что, чхать я хотела на то, что кому-то не нравится мое белье. Я его не для тебя ношу. Захочу и надену страшные трусы, да еще и с дыркой. Понял?

— Тут вроде все белье целое, — усмехаясь, произносит Глеб.

— Специально для тебя я найду с дырками или порву.

— Не стоит. Ты закончила?

— Закончила. Дай мне что-нибудь из одежды и просто выйди отсюда. Имей совесть.

— Имею. Не конфликтуем. Договариваемся. И вполне себе дружим с ней, — опускает рулонные шторы вниз и поворачивается ко мне.

— Ты хочешь вывести меня из себя? Нравится надо мной издеваться?!

— В каком месте я над тобой издеваюсь? — удивленно интересуется Глеб, становясь напротив меня.

— Я попросила привезти мое кресло — ты отказался. Попросила дать одежду — аналогично. А сейчас стоишь с умным видом и рассматриваешь меня. Хочешь я обездвижу тебе ноги и оставлю голожопым на мокром постельном белье в одном полотенце?! — на одном дыхании проговариваю я, смотря Бестужеву в глаза. — Какие же вы все сволочи, — опускаю взгляд на свои ноги. — Хорошо пользоваться беспомощностью тех, кто слабее, — бурчу себе по нос, пытаясь унять набежавшие слезы. Вот не к месту это сейчас. Совсем не к месту.

— Я всего лишь собирался переместить тебя на сухое место и там уже дать белье и сорочку, — тихо произносит Глеб, присаживаясь на корточки. — И только, когда заменю постельное белье, верну тебя сюда обратно. У меня нет цели над тобой издеваться, Соня. И да, мне сложно полностью представить себя на твоем месте, но я хотя бы стараюсь. Изучаю на досуге новые приспособления для более комфортной жизни. Ладно, — шумно выдыхает. — Не будем об этом. Где тебе будет удобнее одеться? На подоконнике или кресле?

— Первое, — нехотя отвечаю я, прижимая к себе сильнее полотенце, и закрываю глаза. Тут же ощущаю, как Бестужев в очередной раз приподнимает меня на руки и через считанные секунды опускает на подоконник. А если быть точнее — на мое второе спальное место.

— Держи, — подает мне сорочку вместе с бельем и идет к выходу.

Странно, но Глеб выбрал самую простую из всех имеющихся у меня ночнушек. Правда, белую. Собственно, как и трусы. Да уж, ничто человеку не возвращает уверенность как вовремя одетая попа. Кажется, так быстро я еще никогда не одевалась. Кто же знал, что Бестужев уйдет с концами. Ну как с концами, судя по часам, с того момента, как я переоделась — прошло уже двадцать минут. Меня бы это не напрягало, если бы покрывало лежало не на кровати, а рядом со мной. Несмотря на летние, по-настоящему теплые, даже жаркие дни, сейчас мне холодно. Виной тому влажные волосы, которые просто так не высохнут. Наверное, впервые я была реально рада появлению Бестужева. Вот только я никак не ожидала увидеть его с чемоданом в руке.