Исцели меня
Шрифт:
От бессилия и непонимания, как дальше жить и вести себя — хочется выть. Голова не болит, тело легкое и приятное. Кажется, такого никогда и не было. Точнее было — в прошлой жизни. Только от чего-то, не взирая на хорошее физическое состояние, на душе — паршиво. Несмотря на то, что я в полной мере осознаю, что Сережа никогда не будет со мной как мужчина, сейчас я чувствую себя какой-то…предательницей. Бред, конечно, но я привыкла жить только им. И мне совсем не нравится то, что вызывает во мне Глеб. Хотя я даже не знаю, что это.
Взгляд машинально падает на мобильник. И плевать, что он не мой. Сейчас
Открываю журнал звонков и замираю — очищен. Ничего. Мне бы было плевать, если бы я помнила Варин номер наизусть. А в итоге в телефонной книге сотни очень странных номеров. Себя я заметила только потому что единственная, подписанная именем без странной… фамилии. Роман Домоделкин, Костя Соплежуй, Виктория Мозгоправкина, Катя Праворукая, Виктор Говнюк, Вадим Хакернутый, Анжела Трахтенберг, Лена Молоток… и таких еще очень много. Фантазии этому человеку не занимать. Даже думать не хочу, что может делать такая Анжела и на кой черт она вообще ему сдалась. Как-то интуитивно среди списка я нашла мою Варю и последние цифры, которые я, к счастью, знаю наизусть — это только подтверждают: Варя Мощная. Не задумываясь, нажала на вызов. Правда, надежда на то, что она возьмет трубку, начала таять с каждым гудком. И только, когда я уже хотела сбросить вызов, Варя все же подняла трубку.
— Со мной все хорошо, Глеб Александрович, — совершенно несвойственным голосом, хрипло произнесла Варя. — Жду обследование.
— Варя — это я.
— Ой, Соня. Это ты.
— Я. Ты меня не обманываешь? С тобой точно все хорошо? У тебя странный голос.
— Точно. Мне еще на скорой какой-то анальгетик ввели. Я не хочу громко разговаривать, рядом со мной лежит мужчина и тоже ждет, — еще тише произносит она.
— А почему мужчина? Ты не в палате?
— Нет. Это что-то типа… смотровой, — с заминкой произносит Варя.
— А что за диагноз, не сказали?
— Да какие-то заумные слова, сами толком не знают. Сейчас жду обследование. Сонь, а у тебя все хорошо?
— Нет. Плохо, — чувствую себя полнейшей паскудной эгоисткой, но по-другому не получается.
— А что не так? Он тебя чем-то обидел?!
— Нет. Я сама себя обидела. Варь, я… задам тебе вопрос, только ответь честно, пожалуйста. Поклянись своей жизнью.
— О, Господи, Соня.
— Вопрос нормальный, но мне нужен крайне честный ответ. Поклянись, что скажешь правду.
— Клянусь.
— Глеб, он какой?
— В смысле?
— Ну… красивый с твоей точки зрения? Помнишь мы актеров оценивали, их лица и тела. Так вот, так же оцени. Не свои личные предпочтения, а со стороны, то есть объективно. Глеб по-твоему красив? И еще… он старый? Ну выглядит старо? И уши.
— А уши-то что?!
— Уши у него как у чебурашки или нет? Можешь по десятибалльной системе. Только честно. Ты поклялась.
— Честно? — задумчиво произносит Варя. — Сонь, тебе зачем это надо?
— Я хочу кое-что для себя понять.
— Ну если объективно, то на восьмерку. Молодым выглядит. На лицо красив, уши особо не замечала, ну может чуть выпирают,
но незаметно. Вообще красивый мужик и глаза мне его нравятся.— А почему тогда не десятка? — удивленно интересуюсь в ответ.
— А он… задохлик.
— В смысле?
— Не мощ… мыщцы надо бы подкачать. У меня, кажется, и то плечевой пояс развит сильн…
Договорить Варя не успела. Судя по звуку уронила трубку. Ну трындец…
— Спасибо огромное, — слышу очень приглушенно Варин голос. — Соня, я тут. Телефон выронила, вот медбрат подал.
— Слава Богу.
— Фух. Так зачем тебе нужна моя оценка его внешности?
— Понять насколько я предвзята, — честно и не задумываясь отвечаю я. — Это все сложно объяснить. Я его всегда воспринимала в качестве источника раздражения, он… мне просто было комфортно его ненавидеть. А сейчас я уже ничего не понимаю.
— Сонь, он все-таки тебе что-то сделал за время моего отсутствия?
— Он меня поцеловал, Варя.
— Насильно?!
— Нет. Мне даже понравилось. Хотя, сначала было стыдно не знать, что делать и куда девать язык. Кстати, я так и не поняла, как технически это получилось, — усмехаюсь в голос. — Но как-то получилось. Что мне делать дальше, Варь?
— В каком смысле?
— В прямом. Я привыкла жить одним Сережей, хоть и понимаю, что это глупо. Но я так привыкла, как бы убого это ни звучало. А теперь Глеб. Мне все это не нравится.
— Тебе же понравилось с ним целоваться. Так в чем проблема? Он же неплохой и заботливый, пусть и не в меру. Что тебе не нравится, Сонь?
— Мне не нравится, что… мне это нравится, — сквозь истерический смех проговариваю я, обводя пальцами контуры своих губ. Смеюсь, а хочется плакать.
— Сонь?
— Все, Варь, прости. Напиши мне смс, как только узнаешь, что с тобой или позвони. Хорошо?
— Да, конечно.
— Ну все, пока.
Быстро кладу трубку и откидываю голову назад. Вопрос «что делать» сейчас очень актуален. Правда, ответа я не знаю. Зато я вновь беру телефон Бестужева и в наглую лезу в галерею. Кошка. И старушка с ободком на голове вместе с этой самой кошкой, по всей видимости, и есть его бабушка. Все. Не густо.
— Кажется, я не давал разрешения лазить в моем телефоне, — от внезапно прозвучавшего голоса, я не только чуть не выронила телефон, но и заработала очередной приступ тахикардии.
— Извини. Я только кошку смотрела.
— Там нечего смотреть, — вырывает из моей руки телефон и убирает его в карман штанов.
— А где еда? Еще не привезли?
— Еды не будет.
— Почему?
— Потому что я не принимаю заказ с опозданием на пятнадцать минут, — грубо произносит Глеб. — Давай я перенесу тебя на кровать и закончим на сегодня столь неприятный для тебя вечер.
Ничего не произношу в ответ. Просто не знаю, что сказать. То, что настроение Глеба изменилось — факт. Правда, он никак это не демонстрирует на мне. Поднимает на руки и вполне бережно укладывает меня на кровать. Быстро идет к двери и без слов подвозит мое кресло прямо к кровати.
— Твой телефон на полке. Тебе что-нибудь нужно принести? Может, воду? — хотелось бы сказать спагетти с морепродуктами. Есть реально захотелось, вот только это совершенно неуместно.
— Нет, ничего не нужно, спасибо.