Искатель, 2000 №10

Охранник постарался. Наморщил лоб и даже, как показалось Натаниэлю, немного покраснел. Наконец лицо его прояснилось, и он сказал:

— Покажите лицензию.

Вместо того чтобы вспоминать, парень явно изыскивал способы отвязаться от настырного посетителя. Розовски укоризненно покачал головой и продемонстрировал бдительному охраннику запаянную в пластик карточку частного детектива. В руках охранника мгновенно обнаружились ручка и листок бумаги, на котором он с молниеносной быстротой зафиксировал телефонный номер агентства «Натаниэль».

— А зовут как? — требовательно спросил он.

— Ты что, читать не умеешь? Там же написано: «Натаниэль». Натаниэль Розовски.

На лице охранника обозначались откровенное презрение к умственным способностям собеседника.

— Нужно мне ваше имя! — фыркнул он. — Сотрудницу как зовут?

Детектив захохотал. Парень оказался достаточно сообразительным.

— Офра ее зовут, — ответил Натаниэль. — Офра.

Охранник записал и спрятал листок в записную книжку.

— С цветами приходил посыльный, — сообщил он. — Посыльный из магазина. В оранжевом комбинезоне и бейсболке. На комбинезоне написано: «Ган Эден». Еще вопросы есть?

3

Розовски возвращался к себе в паршивом настроении. Первая эмоциональная реакция на ранение Илана уже прошла, и теперь он задавал себе вопрос: стоило ли ему вообще ввязываться в это расследование? Ясно, что конфликт между двумя преступными группировками, контролирующими торговлю наркотиками, проституцию и подпольный игорный бизнес, никоим образом не входил в сферу деятельности его агентства. Во-первых, этими видами преступлений занимались исключительно полиция и служба безопасности. Частному детективу соваться между двумя монстрами значило, как минимум, рисковать лицензией. Частный детектив, по мнению официальных представителей закона, должен был собирать сплетни и слухи (за скромную плату), с тем, чтобы затем помогать ведению бракоразводных процессов. Или ловить мелких воришек. Если же оному частному детективу в ходе сбора информации попадалось что-либо, касающееся более серьезных преступлений, его долгом было добровольно и бесплатно передать информацию доблестным полицейским, в поте лица борющимся с преступниками.

Самое смешное, что Розовски думал точно так же каких-нибудь пять-шесть лет назад, когда сам еще носил голубую рубашку со знаками старшего инспектора полиции. Бытие определяет сознание, старый немецкий еврей-антисемит кое в чем оказывался прав.

Во-вторых, Натаниэль занимался почти исключительно делами, имеющими специфический русский акцент: его клиентами становились обычно представители общины выходцев из бывшего СНГ, каким был и он сам. А конкурирующие банды никакого отношения к последним не имели. Хотя определенный квазиэтнический привкус в их борьбе присутствовал: банду покойного Шошана Дамари составляли почти исключительно «марокканцы» — евреи-выходцы из арабских стран; родители же Гая Римера и его сообщников дома говорили по-польски и по-румынски.

Впрочем, Натаниэль с чистой совестью плюнул бы на оба мешавших делу обстоятельства, как, собственно говоря, поступал регулярно. Если бы не в-третьих: он совершенно не представлял себе, как вести расследование, кого искать и чем вообще заниматься. В отличие от полиции, он мог полагаться лишь на себя и двух помощников — секретаршу Офру и Сашу Маркина, выполняющего функции архивариуса, агента наружного наблюдения, советника, наперсника и бог знает кого еще. Словом, шансов никаких не было.

К тому же никто ему это расследование не заказывал, значит, оплачивать все пришлось бы из собственного кармана, а там давно уже ни черта не водилось.

Почти ни черта.

Вспомнив о деньгах и расходах, Розовски тотчас вспомнил и о том, что задолжал Офре и Маркину за целый месяц и что оба они уже намекали своему начальнику: дескать, неплохо было бы получить хотя бы часть зарплаты. С Натаниэлем немедленно случился приступ глухоты, в последнее время одолевавший частного детектива все чаще. Но что делать, если клиентами его оказывались большей частью люди малоимущие, да и те в последнее время обращались в агентство все реже.

Розовски отогнал машину на единственную относительно свободную стоянку и направился к зданию, в котором располагалось его агентство. У входа он окончательно принял решение не ввязываться в историю с убийством Шошана Дамари.

— Если бы, не дай бог, Илан погиб… — От одного лишь предположения, что стажер мог погибнуть, Розовски закашлялся, а закашлявшись, разозлился.

В таком вот раздраженно-растерянном состоянии он и предстал перед Офрой и Алексом Маркиным.

— Есть у него подруга! — торжествующе крикнула Офра и помахала перед носом начальника каким-то листом бумаги. — Вот все ее данные. Студентка, учится на филологии…

Натаниэль молча выхватил бумагу из ее рук и быстрым шагом прошествовал в кабинет. Не успел он сесть за стол и углубиться (неизвестно для чего) в чтение собранной девушкой информации, как прямо перед его носом на стол бухнулась увесистая стопка каких-то документов.

— Что это? — хмуро спросил Розовски, не прикасаясь к стопке.

— Информация о взаимоотношениях Пардес-Шауля и Гив’ат-Рехева за последние два года, — гордо ответил Маркин. — Я сделал копии газетных статей. По-моему, тут все — включая позавчерашнее сообщение об освобождении из тюрьмы Шошана Дамари.

Натаниэль изумленно уставился на помощника. Маленький взъерошенный Маркин был очень доволен собой.

— Я разве просил об этом? — спросил Розовски.

— Но мы же будем искать, кто стрелял в Илана… в смысле, в Дамари! Я два часа проторчал в читальном зале, перерыл все подшивки… — Маркин совсем по-детски набычился и ретировался в угол. В углу стояло огромное старое кресло. Кресло помощник Натаниэля нашел невесть на какой помойке, притащил его в контору.

— Да, действительно, — буркнул Натаниэль. — Действительно, будем искать… — Вспомнив об аргументах, которыми он пытался несколько минут назад отговорить себя от расследования, он только вздохнул. Бросив помощнику ключи от автомобиля, сказал: — У тебя опять барахлят замки на задних дверцах… — И углубился в чтение собранных Сашей документов.

Маркин повертел ключи, спрятал их в карман. Ремонтировать «Субару» не имело никакого смысла. Странная нелюбовь Натаниэля к автомобилям, из-за которой он категорически отказывался от приобретения собственной машины, была особенным образом избирательна. Она почему-то делала исключение для автомобиля долготерпеливого помощника частного детектива и его многострадального автомобиля, который Розовски то и дело гонял в хвост и в гриву. При этом Натаниэль не забывал время от времени отпускать язвительные замечания относительно специфических психозов, присущих владельцам автомобилей, а также о недостатках несчастной маркинской «Субару».

Усевшись в любимое кресло, Маркин принялся раскуривать трубку, изредка бросая вопросительные взгляды на Натаниэля, быстро перелистывавшего ксерокопии старых газетных статей.

Из них следовало то, что он и так знал: два года назад обе банды схлестнулись в связи с переделом рынка наркотиков. Зачинщиком выступил Гай Ример. Именно его люди взорвали дом, в котором находилось нелегальное казино, принадлежащее Рону Дама-ри — младшему брату Шошана. Результатом развернувшихся боевых действий стали четырнадцать преступлений в течение двух лет.

— А Ронен говорил только о десяти… — пробормотал Розовски. — Хотя он имел в виду только последний год…

Обе цифры по израильским меркам казались великоваты. Пардес-Шауль — не Чикаго двадцатых годов, а Гив’ат-Рехев — не нынешний Санкт-Петербург. Шесть убитых, несколько раненых. Полиция периодически арестовывала участников то с одной, то с другой стороны, но за недостатком улик и. полным отсутствием свидетелей отпускала.

Война прекратилась два месяца назад. Причиной оказалось то, что парни Римера подложили бомбу не тому человеку. Вернее, не тот человек сел в автомобиль, заминированный парнями Римера. Дело в том, что среди двенадцати братьев Дамари имелся один, бывший по отношению к остальным одиннадцати белой вороной. Йосеф Дамари не имел ничего общего с криминальной деятельностью своих родственников. Он был весьма уважаемым раввином, известным всему Пардес-Шаулю своей благотворительной деятельностью. Насчитывались десятки, если не сотни людей, которым он так или иначе помог: одних вытащил из тюрьмы, других поддержал в критическую минуту добрым словом и небольшой суммой денег, у третьих пристроил детей в детский сад, школу или спортивную секцию. Говорили, что деньги на благотворительные дела ему давали непутевые братья, причем без особого нажима с его стороны.