Искатель, 2000 №2

— Ресторан принадлежит моему другу, азербайджанцу, — пояснил Семен Ильич. — Он долго жил в Париже, а там есть на что посмотреть. Вот и нам решил подарить маленький кусочек мусульманского Парижа. Полюбуйтесь, с каким вкусом все сделано!

— Мы закажем хазани, — не заглядывая в меню, сообщил Сперанский. — Клянусь, что такой вкусной, нежной баранины вы никогда в жизни не пробовали. Они вымачивают ее в черносливовом соусе. Возьмем также несколько салатов и бутылочку кьянти. На десерт мороженое, с экзотическими фруктами. Вы не против?

— Я полагаюсь на вкус гурмана, — снова польстила она.

— Ах, Аидочка, мне бы сбросить сейчас годков тридцать! — Он подозвал официанта, сделал заказ и продолжил начатую тему: — Вы бы знали, какая промозглая ночь в сердце старого ловеласа, который может только хотеть, но уже совсем не способен мочь. Способность мочь — великая сила! — Его глаза постепенно наполнялись болотистой жижей, а на губах закипала пена. Словно невостребованная похоть выходила наружу из тайных закоулков дряхлого тела. — Женщин в моей жизни было так много, что я уже многих забыл. Кстати, последнюю мою пассию вы хорошо знали. — Он сделал паузу, чтобы она успела собраться с мыслями, и вдруг выдал: — Аидочка, за что вы убили Марину?

— Я? Бог с вами, Семен Ильич!

— Прекрасно сыграно! — Он беззвучно похлопал в ладоши. — «И не один мускул не дрогнул на ее милом личике». Так бы написали о вас в романе. Но я — не романист. Я занимаюсь более важными делами и поэтому обязан знать все. Конечно, милая моя, вы не способны убить! А с Мариной расправился ваш дружок, но ведь не без вашей подсказки? Что же случилось на самом деле? Ну же, смелее!

— Она меня шантажировала.

— Так я и знал. Эту стерву я давно раскусил. Почему же вы не обратились за помощью к Денису? Мы могли бы вам помочь. Дело-то касалось не только вас.

«И тогда бы весь компромат против меня оказался в твоих вонючих руках!» — Эту гневную тираду Аида оставила при себе, а вслух произнесла, с улыбкой:

— Как видите, я справилась сама.

— Я восхищен! У меня нет слов!

Слова появились, как только они пригубили по бокалу вина.

— У меня к вам дело огромной важности. С ним можете справиться только вы. Где еще найдешь такую красавицу и чтобы голова работала в нужном направлении? Аидочка, скажу без лести, вы — одна на полтора миллиона жителей этого города.

— Это преувеличение. — Она скромно потупила глаза.

— Клянусь мамой! — Он положил руку на печень, будто там находилась его мама. — В деле с Патрикеевым вы облапошили всех! И я до сих пор ни черта не понял, но, как говорится, у каждого повара свой секрет. Теперь, учитывая ваши способности, я хочу поручить вам очень сложную работу, которая потребует уйму времени и денег. Может пройти целый год, прежде чем мы достигнем какого-то результата.

— Я могу не справиться, — слабо сопротивлялась Аида. Она прекрасно понимала, что принятое им решение Непоколебимо, и когда он раскроет перед ней карты, ее отказ будет равносилен смерти.

— Справитесь, моя милая. — Его тон становился все жестче, и в нем уже слышались угрожающие нотки. — Обязательно справитесь. Но сначала хазани!

В это время официант поставил перед ними по тарелке с дымящейся бараниной, по розетке с красным соусом и снова наполнил бокалы.

— Выпьем за успех нашего общего дела! — провозгласил Сперанский. — Непременно полейте мясо соусом! Это вам не пошлый кетчуп! На Кавказе знают толк в настоящей подливке!

Ей казалось, что она кушает под присмотром воспитательницы йз детского сада, у которой одна цель, накормить ребенка до отвала и уложить баиньки.

— Есть в славном городе Екатеринбурге один человечек, — начал наконец Семен Ильич. — Человечек, как человечек. Живет вроде небогато. Во всяком случае, особо не шикует. Живет на окраине, на Химмаше, в своем доме. Только дом тот — развалюха развалюхой. Это вам не патрикеевский особняк. Человечек совсем непьющий. И такой вот бокал кьянти для него — смертельная доза. Он — отменный семьянин. Жена, трое детей. Причем жена человечка — настоящая Пенелопа. Наш герой три раза сидел, и сроки имел немалые. Почти вся молодость прошла в зоне. И она его безропотно, трепетно ждала. Редкая женщина! А в перерывах между отсидками они с женой делали своих ангелочков. Три срока — три ангелочка. Прямо сказка какая-то, ей-богу! — Сперанский сделал паузу, чтобы посмотреть, какое впечатление производит своим рассказом, но Аида спокойно пускала струйки табачного дыма в мусульманский потолок и будто бы отсутствовала. — Мало кому известно в нашем городе, что милый человечек с Химмаша — это денежный мешок, бездонная бочка золота! Дело в том, что он делает свой бизнес не здесь а в Европе. Его люди «отовариваются» на больших дорогах и везут награбленное сюда. Путь, конечно, не близкий. И сподручней было бы переехать с Химмаша в Мюнхен или Амстердам, но здесь он менее уязвим. Видите, Аидочка, какие бывают на свете человечки!

— В чем будет состоять моя работа?

— Мы, кажется, добрались с вами до сути. — Он артистично указал пальцем вверх. — Меня интересует его бизнес. Я хочу иметь в нем свою долю. Кроме того, мне важно узнать его каналы за границей. Вам предстоит каким-то образом сблизить наши интересы. До сих пор это не удавалось никому.

— Вряд ли со своей Пенелопой он клюнет на меня, — засомневалась Аида.

— Логично, — согласился Семен Ильич. — Тем более что он почти в моем возрасте и давно не интересуется женщинами. Но есть обходной вариант. У нашего человечка, как я уже сказал, трое детишек. Двое сыновей и дочь. Последнюю мы сразу сбрасываем со счетов, хотя вы и нравитесь женщинам не меньше, чем мужчинам. Дочь человечка замужем и живет за границей. Нас будут интересовать только мужские особи. Один еще совсем дитя, школьник, и если вы схлестнетесь с ним, это только разгневает папашу и похоронит цель нашего предприятия. Таким образом, остается последний и единственный вариант, старший сын Игната Александровича Заварзина, Заварзин Костя. Мальчику уже под сорок, но мозгов с годами не нажил. Дважды был женат, но жены его быстро бросали. Ангелочка из Кости не вышло, а на горе родителям получился пьяница и картежник. Именно благодаря распущенности сына открылась тайна папаши Заварзина. У Кости были не шуточные карточные долги, которые он, шутя, покрывал. И мои люди сразу заинтересовались, откуда он черпает средства? Золотая бочка, как я уже сказал, оказалась бездонной. Я думаю, нам надо поставить на этого отпрыска большого семейства Заварзиных. Если вам удастся немыслимое, вернуть его к нормальной, человеческой жизни, папаша раскроет вам свои объятия. А главное, заслужить доверие Игната Александровича. Вот вам, Аидочка, программа-минимум. Вопросы есть?

— Сколько?

Сперанский даже захрюкал от удовольствия, так ему пришлась по вкусу лаконичность ее вопроса.

— Нс обижу, моя милая! Не обижу!

— Это только слова.

— Хорошо! Я вдвое увеличиваю ставку! Сто шестьдесят на кону, сорок перечислю завтра же на ваш счет в банке, если дадите согласие. Еще сорок, если выполните программу-минимум. Остальную сумму оставим для программы-максимум.

— Вам бы революцию делать, Семен Ильич, — съязвила девушка.

— Ну, что вы, Аидочка, я стратег мелкого масштаба. Вот мой папаша, между прочим, работал в ЧК, самолично расстреливал спекулянтов. Какие люди были!

— Люди? — с ухмылкой переспросила Аида. Она не любила разговоров о политике, но восхищение Сперанского большевистской романтикой ее задело. Она часто встречала сочувствующих коммунистам, вздыхающих о былых временах и даже восхищенных революционным террором, но при этом беспечно не подозревающих, что со всеми мыслишками и тем родом деятельности, на который себя обрекли, по законам революционного времени, они бы первыми угодили в мясорубку.

Сперанский так и не раскрыл всех карт, о программе-максимум она могла только догадываться. Но и программа-минимум ей была теперь не ко времени.

Семен Ильич пытался шутить, но девушка пребывала в мрачном раздумье о том, что все-таки попала в ловушку и что виновата в этом сама. Надо было вовремя смыться, во всяком случае порвать отношения с Татьяной и Денисом.

Из оцепенения ее вывела следующая фраза «адмирала»:

— Знаете, моя милая, а вы ведь скоро станете знаменитой.

— Сделаете из меня порнозвезду?

— Моя помощь не потребуется. Город и без того полон слухов на ваш счет. Удивляетесь? Говорят, что священник самого престижного прихода связался то ли с мусульманкой, то ли с иудейкой. Назревает скандал.