Искатель, 2000 №9

Да и как было не узнать? Мастера после матча гуляли по городу, балагуря и флиртуя со здешними девицами. А он, Телков, тогда восторженный мальчик, ходил на ними по пятам, ловил каждое слово, ожидая чего-то необыкновенного. Ничего особенного он так и не услышал, но запомнил их всех. И Душкина, и вот этого прыгуна с шестом, что на снимке стоял рядом с ним. Под снимком шестовик был назван Ю. Злодеевым.

«Ба, да это же Юрий Вадимыч Маркизов! Только легче килограммов на двадцать пять! — мысленно воскликнул опер. — И еще он взял себе псевдоним. Ну кто и впрямь станет читать писателя Злодеева?»

Телков бережно положил вырезку в кейс. Несомненно, это утро начиналось с успехов, правда добытых с риском для головы. «Пусть они будут не последними!» — пожелал себе Телков. И, словно по его заказу, к нему сейчас же поспешила новая удача. В ожидании завтрака — яичницы с колбасой — он подошел к окну и увидел Душкина!

Тот шел по противоположной стороне улицы, куда-то торопился, не забывая зыркать туда-сюда — проверял, не идет ли кто за ним по пятам. В правой руке, как и при их встрече в Кривом переулке, он нес нечто прямоугольное, обернутое мешковиной и перевязанное шнуром.

«Портрет Александры Петровны! Это он напал с шестом! Душкин!» — ахнул Телков и, прихватив со стола кейс, бросился к выходу, едва не столкнувшись с женой. Люся несла тарелку с еще шипящей яичницей. «Телков, ты забыл поесть!» — крикнула супруга. Но он уже выскочил из квартиры.

Решив не связываться с лифтом, опер скачками слетел на первый этаж, выбежал из подъезда и, лавируя между машинами, пересек улицу. А здесь, на тротуаре, ему заступили дорогу двое мужчин, затянутых в одинаковые кожаные пиджаки.

«На сообщников не похожи. У них официальный вид», — мгновенно определил Телков. И тот, что стоял слева, и вправду официально произнес:

— Гражданин Телков, вы нарушили. Перешли улицу в неположенном месте. Пройдемте!

— Мужики, давайте разберемся потом. Сейчас я преследую преступника, — поспешно проговорил опер, одновременно пытаясь обойти преграду.

— Мы тоже преследовали и наконец поймали. Вас! — сказал второй, снова становясь перед ним, будто в танце.

— Да вы что?! Я же свой! — горячо, даже с обидой заверил Телков, не выпуская Душкина из поля зрения.

Но преступник уже поворачивал за угол.

— А это мы выясним, кому вы свой, — грубо и без намека на юмор прикрикнул первый. — Ну-ка марш к машине!

И тут Телков понял: эти люди действительно не свои, чужие. Своих он отличал с первого взгляда.

«Двоих-то я сомну, раскидаю, как в гонконгском боевике», — сказал себе Телков. Но возле черной «Волги» топталась еще одна пара в таких же пиджаках.

— Ладно, не будем качать слону хобот, — нехотя уступил первый, заметив решимость в глазах опера. — Мы из Федеральной службы безопасности, — и показал Телкову удостоверение. — Сработав под милицию, мы, признаться, дали маху. Не подумали, что вы сами оттуда. Так что поедем тихо, мирно, не привлекая внимания посторонних.

— Значит… я задержан? Если я правильно понял? — удивился Телков.

— Подождем с формулировкой. Ее мы вынесем, когда вы ответите на некоторые вопросы. А пока просто желаем с вами побеседовать. Но не советуем отказываться от нашего радушного приглашения, — многозначительно намекнул второй.

Перед государством Телков не чувствовал ни малейшей вины, считал себя самым преданным гражданином. Просто где-то небось пересеклись дела, которые порознь вели Петровка и ФСБ, и он этим ребятам понадобился как советчик. Только не надо было разыгрывать ненужный спектакль, сказали бы: так, мол, и так, помоги. Да и поудачней следовало выбрать время.

— Так и быть, поехали. Преступник все равно уже ушел, — вздохнув, согласился Телков. — Но давайте сперва заедем к нам, на Петровку. Я ноги в руки, кое-что передам и назад. В ваше полное распоряжение.

— Хитер! Но и мы не дураки. Это кое-что и нам может показаться интересным. Возможно, даже очень, — отрезал первый и забрал у Телкова кейс.

Его привезли на Лубянку, а там доставили в обширный (размером с бильярдную) кабинет, в каких сидят самые важные шишки. Такой туз и располагался за письменным столом, увенчанным правительственным телефоном, и был чином никак не меньше генерал-полковника.

«Ого, видать, над страной нависла серьезная опасность, коль этим неизвестным мне делом занялось столь важное лицо. Придется и мне… ну, пока, разумеется, отложить свои теперь уже узкие служебные интересы и заняться защитой государства. Вот только хватит ли у меня способностей и опыта, чтобы помочь своей бедной Родине?» — обеспокоенно подумал молодой опер.

А важный чин при виде Телкова вдруг побагровел, приподнялся из-за стола, обнаружив при этом разочаровывающий малый рост, и заорал на него чуть ли не матом:

— Попался, сукин сын! Раздолбанный предатель! Растак тебя и этак! Изменил, понимаешь, Родине, мерзавец! Продал самый секретный военный секрет! И кому?! Нашему закоренелому в прошлом, а ныне главному потенциальному врагу! Все тому же американскому империализму! Тем самым ты, гнусный Телков, образовал зияющую брешь в обороне своего государства!

— Вы, извините, меня с кем-то спутали. А если нет, то ничего подобного! — твердо возразил лейтенант, не сломавшись от залпа очень несправедливых обвинений. — Я сам на страже, только бдю на соседней границе, которая внутри. И готов, не жалея жизни, когда будет надо.

— Ах, ты еще пырхаться?! Какой прожженный нахал! Но ничего, сейчас мы тебя припрем к позорному столбу. С помощью убийственных фактов, — пригрозил фээсбэшный начальник и полез в папку с бумагами, что-то решил предъявить.

Да не успел. Дверь его кабинета резко распахнулась, и в комнату стремительно вошел полковник Степанов.

— Ба, кого я вижу! Сергей Максимыч! Какая честь! — закричал фээсбэшный чин и простер к Степанову короткие руки, будто обнимал его через разделявшее их пространство. — А мы вот корпим, разбираемся с изменником Родины. Некогда перевести дух. Некогда посидеть с друзьями за рюмочкой коньяка. Но я все равно не удержусь, похвастаюсь жене: мол, знаешь, жена, кто к нам сегодня зашел? Просто, по-свойски? Сам Степанов! Похвастаюсь непременно! — И он зачем-то лукаво погрозил полковнику пальцем.

— Вы сказали «изменник». Кто же изменил? Неужели лейтенант Телков? — поинтересовался полковник, пропустив лесть мимо ушей.

— А вы как догадались? — изумился хозяин кабинета. — Ну да, как же я забыл? Ваша прославленная интуиция! Он это, он! Подло проник и в ваш отдел… Вот полюбуйтесь! — Он наконец извлек из папки подозрительно знакомый Телкову лист и торжествующе протянул Степанову. — Вчера изъяли в Шереметьево, на таможне. Эти сведения огромной, — он понизил голос, словно враг мог подслушать и тут, — я бы даже сказал, неимоверной государственной важности пытался вывезти известный агент ЦРУ по имени Гарри Смит. Он был за-дер-жан.