Искатель. 1980. Выпуск №2
Шрифт:
— Не помню, чтобы я так ошибался в человеке, — не
щадно жалил меня Октобер. — Я считал, что вы отвечаете
за свои поступки... По крайней мере, можете держать себя
в руках. А вы дешевый похотливый кот, Я считал, что вы
человек, достойный уважения, отдал вам свои деньги, а вы
позволили себе развлекаться за моей спиной, совращать
мою дочь!
Что ж, в его словах было много обидной правды. Меня и.самого мучили угрызения совести за свое дурацкое поведение, но
— Я действительно заходил с Пэтти в сарай, — медлен
но произнес" я. — И действительно поцеловал ее. Один раз.
Всего один раз. После этого я не прикасался к ней. В бук
вальном смысле слова... ни к ее руке, ни к платью... ни
к чему.
Наверное, целую минуту он смотрел на меня в упор. Постепенно гнев уступил место какой-то усталости. . Наконец, почти полностью успокоившись, он сказал:
Кто-то из вас лжет. Я должен верить своей дочери.
Конечно, — согласился я. Потом отвернулся, посмот
рел в глубь балки. — Что ж, по крайней мере, одной проб
лемой меньше.
Какой проблемой?
— Как уйти отсюда с грандиозным скандалом и без рекомендаций.
Мысли его были заняты совершенно другим, и какое-то время он стоял, словно не слышал моих слов, наконец, прищурившись, окинул меня внимательным взглядом, который я успешно выдержал.
Так вы хотите продолжать расследование?
Если вы не против.
Не против, — после некоторого раздумья сказал
он. — Тем более что вы переберетесь в другое место и с
Пэтти больше не увидитесь. Независимо от того, что я ду
маю о вас лично, мы все же возлагаем на вас надежды.
110
Он замолчал. Заманчивая перспектива — выполнять собачью работу для человека, который тебя ненавидит. Но все бросить — это еще хуже.
Наконец он сказал:
Почему вы хотите уйти без рекомендаций? Ни в одну
из этих трех конюшен вас без рекомендаций не возьмут.
Я собираюсь идти в конюшню, где лучшей рекоменда
цией будет отсутствие всяких рекомендаций.
— Что это за конюшня?
— Хедли Хамбера.
Хамбера? — В голосе его слышался безрадостный
скептицизм. — Но почему? Это никудышный тренер и ни
одну из одиннадцати лошадей он не готовил. Что вы там
будете делать?
Он не готовил этих лошадей, когда они выиграли, —
согласился я, — но три из них прошли через его руки
раньше. Есть также некто П. Дж. Эдамс, которому в то или
иное время принадлежали еще шесть из одиннадцати лоша
дей. Я сверялся по карте: Эдамс живет почти рядом с Хам
бером — в каких-нибудь пятнадцати километрах, а это зна-
чит, что из одиннадцати лошадей девять провели какое-то время на этом крохотном участке Британских островов. Ни одна из лошадей не пробыла там долго. Что касается Транзистора и Редьярда, то я уверен —
если тщательно проверить их путь от хозяина к хозяину, выяснится, что какое-то время они тоже принадлежали либо Эдамсу, либо Хамберу.Ну пусть даже все лошади провели какое-то время у
Эдамса или Хамбера — как это может отразиться на их
резвости спустя месяцы или даже годы?
Не знаю, — ответил я. — Но я устроюсь к Хамберу
конюхом и все выясню. ' .
Наступило молчание.
Что ж, будь по-вашему, — задумчиво произнес он. —
Я скажу Инскипу, что вы уволены. Уволены потому, что
приставали к. Патриции.
Хорошо.
Он холодно взглянул на меня.
— Будете посылать мне письменные отчеты. Встречаться с вами лично я больше не хочу.
На следующий день после второй тренировки Инскип высказал мне все, что он обо мне думал, и приятного в его словах было мало. Он публично меня «высек» в центре бетонной площадки, потом велел собирать манатки и .немедленно убираться вон. При устройстве в другую конюшню, сказал Инскип, я могу на него не ссылаться — это ничего не даст. Такова воля лорда Октобера, и Инскип с его решением вполне согласен.
Я собрал вещи, похлопал на прощание кровать, на которой проспал полтора месяца, и зашел в кухню. Парни обедали. Одиннадцать пар глаз повернулось в мою сторону> Сочувствующих не было. Миссис Олнат сделала мне тол-
111
стый бутерброд с сыром, и я съел его по дороге в Слоу, где собирался сесть на двухчасовой автобус в сторону Харрогита.
Приеду в Харрогит. А что дальше?
Ни один здравомыслящий конюх не пойдет искать работу у Хамбера сразу после Инскипа, пусть даже его с треском выбросили вон. Я должен какое-то время катиться вниз по наклонной плоскости, тогда мой приход к Хамберу не вызовет подозрений. Собственно говоря, лучше будет, если не я приду к Хамберу искать работу, а его старший сопровождающий конюх сам отыщет меня.
– Устроить это нетрудно. Надо крутиться на всех ипподромах, где скачут лошади Хамбера, создавать впечатление, что дела у меня идут все хуже и хуже, и вот я уже готов согласиться на любую работу. Тут-то меня и подцепит конюшня, в которой всегда не хватает конюхов.
А пока нужно было как-то устраиваться с жильем. Я думал об этом, пока автобус трясся к Харрогиту. Наверное, надо бросить якорь где-нибудь на северо-востоке, поближе к логову Хамбера. В Харрогите я зашел в библиотеку и, порывшись в картах и справочниках, выбрал ' Ньюкасл. К вечеру этого же дня я добрался туда на двух попутных грузовиках — спасибо шоферам — и снял комнату в отеле на тихой боковой улочке.
Комната была ужасная — облупившиеся обои цвета жидкого кофе, обшарпанный потрескавшийся линолеум, узкая и жесткая диван-кровать, какая-то расцарапанная мебель из клееной фанеры. Пол, правда, был чисто подметен, а в углу блестела новенькая раковина, и это скрашивало убогое впечатление, впрочем, для роли, которую я сейчас играл, комната была идеальной.
На следующее утро я послал Октоберу заказным письмом вторые семьдесят пять фунтов, которые не отдал ему во время последней встречи в балке, а с ними коротенькую записку, объясняющую, почему я не буду сразу искать место у Хамбера.
С почты я отправился в местную букмекерскую контору и списал с календаря расписание скачек на следующий месяц. Затем решил купить подержанный, но в хорошем состоянии мотоцикл. Только к концу дня я нашел то, что хотел: мощный «Нортон» с объемом цилиндра 500 кубических сантиметров, выпущенный четыре года назад.