Искры и химеры

Вопрос проигнорировали.

– Когда арестовывали Антона, я навесила на Роксану энергетический маячок. К полуночи он рассосется, если не подновлять. Все, я сориентировалась, куда нам надо, – обрадовалась Ника.

– Ты ее отпустила сегодня. И после торгового центра твои дружки отпустили, – недоумевал Роберт.

– У меня появились вопросы.

Она молча кивнула охранникам у стеклянных дверей небоскреба и уверенно зашла внутрь. Судя по золотистой надписи на двери, здание было бизнес-центром, где арендовали офисы разные мелкие компании.

В просторном холле в разгар рабочего дня было тихо, за стойкой скучал секретарь. В светлом бежево-зеркальном интерьере не было места мрачным краскам. На полу, покрытом узорчатой, точно персидский ковер, мозаикой, отражались огни тяжелой хрустальной люстры. Слева и справа протянулись по два широких коридора с множеством дверей, а на второй этаж вела белая, отделанная под мрамор лестница.

Доре внутри понравилось, она с удовольствием изучала узор мозаики. Добротно сделано, на совесть, представительно. Сразу видно, тут серьезные организации квартировать должны.

– Вам помочь? – Секретарь натянуто улыбнулся. Он оценивающе осмотрел гостей и легко понял – не его клиенты.

Презрительное выражение на его круглой мордашке держалось ровно до того момента, как Ника сунула ему под нос удостоверение. Черная корочка с тисненым гербом вызвала неподдельное уважение.

– Мне на второй этаж, – начала Ильина.

Но все испортила Машка. Она зашла в приоткрытую дверь правого коридора, как раз за спиной секретаря, и удивленно поинтересовалась:

– Ланс, а ты что тут делаешь?

Роберт и Дора заглянули ей через плечо. Парень в бейсболке поднялся из-за компьютера. За ним еще четверо – все с пустыми, холодными взглядами.

Дорофея отпрянула первой, потянула за собой двойника. Там не ее Ланс, а чудище с душой из пенопласта, подобное схватившим ее в электричке. Вероника оттолкнула Роберта, сама отступила в холл. Грозная, одной рукой сжала багетку, другую подняла над головой.

– К стенам, быстро! – шикнула она, не оглядываясь.

Ну да, люстра. Такая упадет, изрешетит осколками. Секретарь предусмотрительно сполз за стойку. Один из охранников заглянул внутрь и поспешил ретироваться на улицу. А четверо «роботов», заслонив Ланса спинами, наступали на Ильину. Из них сочился холод ночи – предвечный, непреодолимый, который не переждать, не пережить.

Дора вжалась спиной в фальшивый мрамор стен, даже поджала пальцы на ногах. Сердце в груди горело и билось перепуганно-быстро, от чужеродности пятерых парней сводило болью скулы. Что с ними сотворили? Как знакомый, такой близкий Ланс превратился в чудовище – пустое, безжалостное?

Рука с багеткой дернулась. На среднем пальце блеснуло кольцо, звякнули браслеты. «Стреляет», – поняла Дора. Еще. И еще. «Роботы» никак не отреагировали на ее нападение.

– Я не причиню вам вреда, – не совсем уверенным тоном предупредила сенс. – Ланс, ты идешь со мной. Остальным – приятно оставаться.

«Роботы» развернулись, шагая в ногу, направились к лестнице. И тогда Ника выстрелила по-настоящему. Через футболку одного из ребят пролег черный дымящийся след.

Развернулись они синхронно, практически мгновенно. И подвластную их воле Нику отбросило прочь. Наставница вначале громко приложилась о стену всем телом, потом влетела в коридор и заскользила по полу уже бесчувственная. Огненные волосы волочились по мозаике, точно живое пламя степного пожара.

Роберт бросился к ней. «Роботы» зашагали по лестнице. И тогда Дора не выдержала.

– Ланс! Как ты мог?! – заорала она в сердцах, подбежала к нему, вцепилась в рубашку, стукнула кулаком в плечо.

Юноша обернулся, легко отцепил ее руки от себя и тихо, твердо произнес:

– Уходи!

На голову Дорофеи будто рухнул молот – больно, тяжело, гулко, аж в ушах зазвенело. Замигали и умерли лампочки. На пол звонко посыпались стеклянные крошки.

Все пятеро поднялись наверх. Дора стояла посреди лестницы злая на весь мир. Что он наделал?! Как вообще осмелился?

На полу всхлипывал Роберт.

– Она не дышит! Вы слышите, – хрипло выкрикнул он, – не дышит!

Дора плохо помнила, как приехали вызванные Робертом люди, как обыскивали здание и, естественно, никого не нашли. Как забрали Нику и почерневшего от горя профессора. В голове было мутно, жарко, воздуха не хватало.

Очнулась она в гостинице, когда за окном было темным-темно. Лишь огни неоновых и голографических реклам облепили здания, парили над ними нелепые и кричаще-яркие. От их света темнота становилась еще более неуютной, непроглядной.

– Как тебя разобрало! – ворчала Машка, разливая чай из электрического чайника и нарезая крупными дольками лимон. – Три обморочных на меня одну!

– Три? – мало понимая, о ком говорит копия, переспросила Дора.

Комната перестала кружиться, можно осмотреться. Обычный гостиничный номер, похожий на семейные ячейки ее мира: две кровати, холодильник, плазма, панель вызова голографической клавиатуры, оконное стекло с термосканером. Бледная надпись на стекле сообщала, что сейчас 23.10, снаружи плюс двадцать один градус, переменная облачность.

– Ты в отключке, – начала перечислять Маша, одновременно зубами вскрывая пачку печенья. – Ника в коме, у Ноэля истерика. Я одна-одинешенька. Меня тормошили, допрашивали. Ты стояла, стояла, потом возьми да и свались с лестницы, точно мешок с картошкой. Сказали у тебя этот, ментальный удар. Тьфу, гадость. – Ей удалось отгрызть от упаковки кусок целлофана. – У Ники тоже удар, только гораздо сильнее. Ты так не делай больше, мне страшно.

Дора рассеянно кивнула. «Хорошо, что Ника жива. Очень хорошо. С Лансом что делать? Во что он умудрился вляпаться?»

– Чай пей, ешь печенюшки! Мне Павел приказал тебя накормить, едва очухаешься. И ему про все наябедничать. Он внизу дежурит.

– Телефон дай, – вместо благодарности за заботу потребовала Дора. Вставать с кровати не хотелось.

– Ищи прислугу в другом месте. – Машка обиделась. – Поди, не барских кровей, как твой беглый женишок. Я за тебя переживала, а ты…

Дора невольно улыбнулась. Раз огрызается, выходит, все в порядке. Она встала, взяла мобильник и закрылась в ванной – общаться и мыться.