Искры и зеркала

– У нас получилось, – сообщила она Роберту, потрогав пальцем его железные доспехи. – Ты что, наладил связи с местной мафией? – уточнила она.

– Было дело, – он беззаботно кивнул в сторону водителя, – чудные ребята на самом деле. Так почему ты решила остаться?

– Ну, – Дельта сделала задумчивое лицо, – я решила жить своей жизнью, в собственном теле. Тут моя семья, моя родина. В конце концов, должна же я добиться чего-нибудь самостоятельно?

– Взрослое решение, – согласился Роберт. – Не всем оно по душе. – Он кивнул в сторону Ланса. – Но ему тоже пора повзрослеть. Ланселот, ты готов?

– Да, – хрипло отозвался парень на переднем сиденье.

Роберт извлек из кармана пиджака приборчик, подключил его к планшету, сверился с показаниями на экране и нажал на кнопку.

«Не-е-ет!» – беззвучно завопила Дора. Тело Ланса обмякло, дернулось, и вот уже к ним обернулся незнакомый парень.

– Так это что, в самом деле, что ли? – удивился он. Все другое: движения, мимика, интонации. Прощай, Ланс!

– Господин Вислаков, можете быть свободны, – холодно ответил Роберт. Водитель остановил машину, распахнул перед юношей дверь.

– Нет, а компенсация за моральный ущерб? За синяки? – зашумел пассажир. – Ты, киборг недоделанный, здесь главный?

– Ты нам хочешь заплатить, дорогой? – спокойно удивился Роберт. – Я тебе сейчас выставлю счет, мама не горюй!

Парень пробурчал что-то обиженно и вышел. Авто продолжило путь, мягко шелестя шинами по пыльному асфальту. Мимо промчался полицейский микроавтобус. В стороне от шоссе в парке молодежь запускала в небо светящиеся бумажные фонарики. Разноцветные звездочки с бьющимся огненным сердцем внутри медленно, величественно поднимались над мегаполисом, нарушая все правила пожарной безопасности, манили в расчерченное полосами искусственных осветителей непроглядно-черное небо. И Дорофее нестерпимо захотелось оказаться в числе этих фонариков, покинуть захваченное Дельтой тело, умчаться куда угодно, хоть на орбитальную станцию, хоть в далекие-далекие миры, лишь бы не исчезать, не становиться частью захватчицы.

– Признаться честно, при иных обстоятельствах я бы тоже остался, – разоткровенничался Роберт, попутно изучая ночной город. – У твоей родины есть потенциал, несмотря на дрянной воздух и продажных политиков. Но, к счастью для вас, мне здесь не рады. – Он ткнул пальцем в упитанный живот Мишеля. – Я обещал вернуть пухляша родителям. А еще заигравшаяся в великую шпионку Ника в последние дни занимает слишком много моих мыслей. Вряд ли из этого что-то выйдет, – он вздохнул, – но я не прощу себе, если не попытаюсь.

– Будем прощаться? – правдоподобно изображая грусть в голосе, осведомилась Дельта.

– Да, дорогая, – согласно кивнул Роберт. Он поправил очки, покрутил в руках приборчик, которым только что выпроводил Ланса за границы мира. – Правда, на прощание я сделаю подарок, – уголки губ хитро изогнулись, – оставлю имплантированную тебе установку ретросдвига включенной. Заскучаешь, возвращайся, мухоловка.

«Он что, специально называет меня, как звала Ника? Помучить на прощание?» – застонала Дорофея. Мысль об уходе Ланса, об их несостоявшемся прощании казалась невыносимее собственной скорой гибели.

Короткие толстые пальцы паренька нажали пару кнопок на панели. Доре показалось, будто она отделяется от тела, куда-то уплывает. Неужели сработали ее имплантаты? Увы, Роберт торопливо пробормотал:

– Извини, переделать вашу технику в нечто стоящее не так-то просто.

Защелкали кнопки, и Роберт исчез, улетел на Землю-56, пробивая оболочку миров. Доре очень захотелось, чтобы у него все получилось.

Она осталась одна против захватившей тело Дельты. Незнакомые люди в машине: маленький Мишель, наверняка не знающий по-русски ни слова, и водитель, успешно работающий на мафию. Достойное соседство.

Злость охватывала Дорофею, переполняла ее, постепенно просачиваясь за границы темницы. Она сама не заметила, как эмоции передались Дельте, закружили обеих в водовороте. Дора вдруг сообразила, что снова контролирует тело. Ненадолго, она не обольщалась. Запустить встроенную установку ретросдвига точно времени не хватит. А вот…

Приборчик в руках приходящего в себя Мишеля показался единственным вариантом. Выхватив его, Дора застучала пальцами по кнопкам – и по тем, что нажимал Роберт, и по тем, которые он не трогал. На, гадина, получи! На!

О-е-е, между глаз и в затылке заныло, закололо! Дельта перехватила контроль, отбросила от себя коробочку, точно ядовитую колючку, вцепилась обеими руками в спинку водительского кресла и прохрипела:

– Останови машину! Плохо!

Голова ныла все сильнее, боль в мышцах лишала сил соображать. Что она наделала? Дельта ругалась, проклинала соседку, билась от боли внутри оболочки. А Дора со стороны наблюдала за ее мучениями с нескрываемой радостью. Эхо чужих страданий не волновало ее. Девушка знала: Дарью Фелисию отпускать на свободу нельзя ни в коем случае.

Кажется, ее, беспомощную сейчас, поддерживал водитель, чем-то поил, успокаивал, уговаривал назвать личный ID, чтобы вызвать медпомощь. «Скорую» он все-таки вызвал – бесплатную, социальную, ибо Дорофея сквозь бред и беспамятство Дельты различала белые и голубые халаты медперсонала.

Когда Дора пришла в себя, на календаре в палате высветилась дата – 6 июля. Ого, как долго! Только пересчитав лежащих на соседних койках пациентов, она удивленно сообразила: присутствия Дельты в себе не ощущает. Мигрировала или погибла?

Девушка резко села на кровати, потрогала затылок – так и есть, «паучков» установки ретросдвига удалили. Но… Сюрприз, однако. Очень нехороший сюрприз, подлый. Она больше никогда не увидит Ланса, Машку, Нику, Роберта, даже зануду Бронислава. Стало горько и одиноко, словно ее лишили единственного дома, где она могла быть счастлива, где ее любили и ждали. Или ей все приснилось, пригрезилось в тяжелом бреду после неудачной наноочистки легких?

Слезы были горячими, безнадежными. И на них, ясное дело, никто не будет обращать внимание. Здесь не принято нарушать личное пространство, вторгаться в чужую душу без веской причины. Ревешь – твое личное дело. Только старик на койке у окна укоризненно покачал головой, оторвавшись от чтения планшета.

«Вам письмо с пометкой “Срочно”», – замигала новостная строка макросети.

От кого? Некому ей писать. Разве что родителям, уже отчаявшимся заманить ее в ледяную пустоту космоса.

От Роберта. Захотелось взвыть, но разве от этого полегчало бы?

Сообщение было стандартным текстовым. Белые буквы ночным бабочками разлетелись по синему полю.

Поздравляю. Или соболезную. Ты читаешь это, если я оказался прав. Значит, прав, и ты осталась здесь. Быть может, уже не Дора. Но и не Дельта, этакой твари не место под солнцем любого мира. Тебе интересно, когда я тебя раскусил? Сразу, ибо сам умею быть сенсом (очки мои страшные помнишь?). Вот-вот, и я о том же.