Искры

— Подземный ход спускается к берегам реки Гайл, протекающей под горой; роскошные берега окаймлены пальмами. Здесь судьба торопливо вертит колесо мира — Чархи-Фалах. На каждой спице колеса начертаны таинственные письмена. На одной, например, значится, как отыскать секретные сокровища, на другой — как приготовить эликсир, превращающий любой металл в золото; на третьей — где находятся бирюзовые горы; на четвертой — как и где найти живую воду; на пятой — заклинание, с помощью которого можно достичь власти и славы. Колесо вращается без перерыва. Останавливается в год раз, и то лишь на одну минуту, в ночь вознесенья, когда сплетаются в объятиях земля и небо. [56] Люди с нетерпением ждут этой минуты. Если удастся им достичь Чархи-Фалаха, они должны иметь наготове восковые листочки, чтоб в момент остановки колеса приклеить их к спице. Таинственный талисман отпечатается на воске, и человек получит предопределенный судьбой дар. Но это случается весьма редко: в момент, когда колесо останавливается, людьми овладевает глубокая дрема, а роковое колесо продолжает свой стремительный бег…

56

В христианской традиции Вознесение Господне (или просто — Вознесение) — отмечается в 40-й день после Светлого Христова Воскресения (Пасха) и всегда приходится на четверг. Событие Вознесения Христова как бы соединяет небо и землю, делает их ближе, разрушает границу между ними. В мусульманской традиции отмечают ночь Вознесения Пророка Мухаммеда — Аль-Исра валь-Мирадж, в ночь с 26 на 27 число месяца Раджаб. — прим. Гриня

Нам оставалось осмотреть еще одну древность, на чем и должна была закончиться наша экспедиция — врата Мгера. На продолжении той же скалы, с западной стороны, высится обтесанный с лицевой стороны в виде четырехугольника камень. Этот камень в своей громадной оправе наподобие рамы имеет большое сходство с дверью, — вся глубоко вдавленная поверхность его испещрена клинообразными надписями. В народе зовется она — врата Мгера. Это — самые обширные ванские клинообразные письмена. По преданию, за этой дверью, в глубине пещеры заключен со своим конем Мгер-великан. Наступит день, и он разобьет оковы, вылетит на коне из пещеры, отомстит врагам и очистит армянскую землю от зла…

Подобное предание могло сложиться лишь у армян. Незавидная, полная горя, жизнь в течение многих веков создала для него источник надежд и упований. Мигр, или как произносит народ Мгер, — армянский бог солнца; это древнейшее божество пребывает в заключении, и в армянской стране царят мрак и зло. Будет день, оно выйдет из темницы и вновь прольет на армянскую землю свет и возродит справедливость. Народ благоговейно повествует об этом, верит и ждет…

— Мгер уже появился, — сказал мне Аслан, когда я заговорил с ним по дороге об этой легенде, — но народ не замечает его…

Глава 6. КУПЦЫ

Вернувшись в Айгестан, мы не застали мастера Фаноса. Он на один день уехал в ближайшие деревни. Аслан не стал расспрашивать, куда и зачем; по-видимому, это ему было известно. Я лег спать раньше обыкновенного. Аслан долго еще сидел за столом и чертил что-то на толстой бумаге. Утром он показал мне чертежи виденных нами мест. Я был изумлен: какой удивительной памятью обладает этот человек!

Сегодня он был в хорошем настроении, что случалось лишь тогда, когда он добивался намеченной цели, даже стал шутить со мной. Белая кошка, заходившая к нам поутру раньше хозяев, на этот раз сначала подошла ко мне; промурлыкав и мазнув меня по лицу хвостом, она направилась к Аслану.

— Теперь и она считает тебя за человека, — улыбнулся Аслан.

— Не только она, даже конюх мастера, завидя меня, встает с места; вчера он назвал меня «ага» [57] .

— А знаешь, куда мы сегодня поедем?

— Должно быть, опять будем лазить в дыры…

— Нет. Сегодня мы отправимся с визитом к его преосвященству епархиальному начальнику.

— О нем что-то плохо отзываются.

— Знаю, вот потому и необходимо повидать его.

— Говорят, будто он отъявленный преступник.

57

Ага — господин.

— Иногда преступники могут служить мощным орудием в руках порядочных людей. Апостол Павел тоже был преступником, но впоследствии стал ревностным поборником христианства.

— А Васак?

— Он тоже крупная личность своей эпохи; если б возможно было потрясти мозги всех армянских нахараров, то едва ли вытрясли б половину того ума, каким обладал Васак.

— Но он был злодеем, причинил много вреда родине.

— Это потому, что историки, писавшие о нем, принадлежали к противной партии. Если б соотечественники последовали советам Васака, он оказал бы большие услуги родной стране.

Я был поражен: хоть и не читал я армянской истории, но о Васаке я слыхал много плохого.

— Какую же пользу мог принести Васак, — ответил я, рассердившись. — Дьявол никогда не может стать ангелом.

— А почему же нет? — рассмеялся Аслан, заметив мое волнение. — Ведь дьявол когда-то был ангелом, но обстоятельства сделали его злым духом. Васака нужно понять, а для этого следует знать историю Армении. Не спорь со мной, дорогой Фархат, ты должен читать и много читать.

Он подошел ко мне и положил руку на плечо.

В эту минуту в комнату вошел один из учеников мастера Фаноса и сообщил, что к Аслану пришли несколько человек, хотят видеть его.

— Узнай, кто они, — попросил меня Аслан, — скажи, чтоб подождали, пока я оденусь.

— Подождут! — ответил ученик лукаво, — до вечера готовы ждать… Они еще с утра сидят у ворот…

Я вышел на улицу. Трое купцов-армян, сидя рядком у ворот на земляной тумбе, перебирали чётки и беседовали.

Местные купцы, узнав, что Аслан интересуется древностями, тащили к нему все, что находили у себя дома: кусок железа, глиняный черенок или еще что-нибудь в надежде сорвать с него несколько золотых.

Завидев меня, они встали с мест, поздоровались и стали расспрашивать, как я поживаю; совсем, как старые знакомые. Один из них даже назвал меня «ага». Он был второй (после конюха мастера Фаноса), удостоивший меня этим титулом.

— Что вам угодно? — спросил я.

Они молча принялись вытаскивать из-за пазухи, из карманов разнообразные предметы, завернутые в тряпки,

— Зачем вы мне показываете, я не покупаю.

— Не беда и тебе посмотреть, ага, — сказал один из них; я заметил у него на руках синие знаки паломника, побывавшего в Иерусалиме. — Душа моя, мы слыхали — твое слово перед господином доктором не нуждается в повторении…

Он намекал на мою близость к господину доктору, который с первого же слова исполнит мою просьбу.

Я недоумевал: чем могу быть полезен махтеси [58] ?

— Мы знаем, — пояснил паломник, — г. доктор собирает редкостные вещи; мы и принесли ему такие редкости, каких на всем свете не сыщешь. Если он купит их, мы пред тобой в долгу не останемся… И тебе кое-что перепадет…

— Ну, конечно, и тебе перепадет, — повторили хором другие.

— А что мне перепадет? — спросил я, волнуясь.

58

Махтеси — хаджи, паломник, ходивший по святым местам.

— Не понимаешь? — спросил махтеси, слегка потрепав меня по плечу. Он таинственно покачал головой, лукавая улыбка скользнула по его чисто выбритому лицу, он прищурил левый глаз, подмигнул мне и несколько раз потер большим пальцем указательный палец.

— Вот что!

Негодяй хотел подкупить меня. Он принял меня за слугу доктора и, по привычке обделывать делишки с помощью слуг, решил, что я ему помогу. Если б я проявил сочувствие, они предложили бы мне целую программу действий — как вести себя, что говорить при докторе. Купцы прекрасно знают, как обирать приехавшего на восток неопытного европейца при помощи слуги-переводчика из местных жителей.