Искупить кровью

– Должны же нам помочь, - вырвалось у Жени.
– Товарищ командир, скажите должны же?

– Должны, должны, малыш...
– успокоил его Карцев, а ротный промолчал, только посмотрел на Женю как-то внимательно, будто что-то вспоминая...

Ему и тогда, когда снял он Комова с обороны и отправил в штабную избу, детское личико Жени показалось знакомым, и теперь вглядевшись как следует, он спросил его по-немецки:

– Haben sie die deutsche Sprache nicht vergessen?

– Nein, - невольно ответил Женя по-немецки, а потом уже оживился. Откуда вы знаете, что я учился немецкому?

– Не у Веры ли Семеновны учились?
– улыбнулся ротный.

– У нее! Вы ее знаете?

– Это моя мать, Комов... Наверно, раза два или три я видел вас.

– Бог ты мой! Неужто это правда! Как я рад! Я очень любил Веру Семеновну, она была такая красивая - совсем седые волосы, а лицо молодое. И комнаты у вас были очень красивые, картины на стенах и стулья какие-то резные, и статуэтки. Как я рад!
– он протянул к ротному свои ручонки.

– Вот. малыш, какие дела-то, - заулыбался и Костик.
– Теперь держи хвост пистолетом - сам ротный тебе старый знакомый.

– Не смейся, Костя, у меня же тут никого... Вот ты, а сейчас...

– Евгений Ильич, - досказал Пригожин.

– Да, да... Вера Семеновна говорила, когда я вечерам занимался: "Вот Женя что-то на работе задержался". Евгений Ильич, я так счастлив, словами и не передать...
– даже слезы появились у него на глазах.

Хмыкнул носом и Карцев и, немного подумав, сказал ротному:

– Товарищ командир, а не послать ли нам связного к комбату с донесением, что ежели не пришлет помощь, придется нам отходить?

– Я как раз об этом думал, Карцев. Сейчас напишу записку.

И на планшете нацарапал короткое донесение.

– Держите, Комов. Пробираться будете оврагом...

Комов машинально взял записку, но тут дрожащим голосом попросил:

– Разрешите остаться с вами. Я не хочу уходить, не хочу.

– Это же приказ, малыш... Пойдем, я провожу тебя до оврага, - сказал Костик и взял его за локоть.

– Да, это приказ, Комов... Ну, с Богом...
– сказал Пригожий и подтолкнул Комова.

Это "с Богом" странно было услышать на поле боя. Странно, но и очень приятно... То же самое всегда говорила ему мать, отправляя в школу. Женя понимал, что, посылая его в тыл, ротный спасает его, но покидать сейчас и Костика, и ротного ему действительно не хотелось, и он еще какое-то время стоял, переминаясь с ноги на ногу, пока Костик не подтолкнул его к ходу сообщения...

– Радуйся, мальчиша, и не переживай. В живых останешься, сообщишь хоть своей училке, если что с ротным нашим случится. Может, он тебя потому и послал.

– Ну, а вы как?

– Мы-то?
– усмехнулся Костик.
– Авось выкарабкаемся как-нибудь, отпевать нас рановато. Мы с тобой после войны еще в "Форум" сходим, пивка там попьем, музыку перед сеансом послушаем...

– Какое кино, Костик! Что я, маленький, не понимаю, что ли.

– Кино - самое обыкновенное. "Жизнь - это трогательная комбинация", как говорил мой тезка Костя-капитан из фильма "Заключенные". Смотрел? В жизни все может случиться.

Они вышли из траншеи, до оврага оставалось немного, но в рост не пойдешь, пришлось перебежками. Добравшись до оврага, присели. Костик осторожно прижег сигаретку и, скрывая ее огонек полой телогрейки, затянулся.

– Вот перекурим, и пойдешь, малыш... Только осторожней продвигайся, будь начеку.

– Почему? Там меня не видно будет.

– Понимаешь, не дураки же немцы, должны же они предполагать, что к нам подмога может прийти. Неужто не ждут? А самое подходящее место овраг. Понял?,.

Немцы были, конечно, не дураки... Они давно уже расположились наверху по обеим сторонам оврага и ждали русских, недоумевая, почему они не идут. Они замерзли и тихо переругивались, проклиная "иванов", которые по всем правилам должны прислать подкрепление своим, но почему-то не шлют, а бой в деревне уже кончился, русские в их окопах, еще один удар, и они будут выбиты, и тогда им тоже придется отходить по оврагу. Обер-лейтенант, посылая их сюда, поставил две задачи: отбить подкрепление, если оно пойдет, и не выпустить ни одного русского при отходе. Уж больно был он зол на них за то, что каким-то чудом выбили его роту из теплых изб Овсянникова, которое они так надежно обороняли в течение двух месяцев и в котором полагали продержаться до весны, до нового наступления войск на Москву.

Костик докуривал уже сигарету и вот-вот собирался проститься с Комовым, как услышал стрельбу в овраге, выклики своих и немецких команд...

– Ну, малыш, что я говорил? Считай, в сорочке ты родился. Айда назад!

Они побежали к траншеям, а потом, уже в них, расталкивая испуганных стрельбой бойцов и не отвечая на их вопросы, добрались до ротного, который приподнялся из окопа и смотрел в сторону оврага, стараясь разобраться, в чем дело, откуда идет стрельба. Костик, торопясь, выложил ему:

– Немцы ждали нашу подмогу, они в тылу у нас. Разделаются с подкреплением, пойдут на нас, ну, и из деревни на нас нажмут, Короче - амба нам.

– Найдите политрука, - приказал Пригожин, сразу понявший, что теперь-то отход неизбежен, иначе вся рота будет уничтожена или пленена.

– Ну, что? Плохо наше дело?
– взволнованно спросил подошедший политрук.

– Да. Пока там, в овраге, идет бой, роте надо отходить.

– Приказа-то нет...
– обреченно выдохнул политрук.

|- Отсутствие приказа не оправдывает бездействие командира, так, кажется, в уставе. Так вот, приказываю вам обеспечить организованный отход. Берите правее оврага. Если немцы не запустят осветительных ракет, пройдете без потерь. Я остаюсь с несколькими бойцами в прикрытии. И поскорей, пока немцы не начали атаку из деревни. Поняли?

– Да, все ясно, - со вздохом облегчения ответил политрук, однако добавил для приличия: - А ты как, ротный?

– Не беспокойся, как-нибудь выберемся. Иди.

И тут они увидели стоявшего неподалеку Сысоева, который сделал шаг к ним.

– Я, товарищ ротный, со своим взводом без приказа отходить не намерен.

– Не дури, сержант. Себя не жалеешь, людей пожалей, - выдержал Костик.

– Сколько в вашем взводе осталось людей?- спросил ротный.

– Двенадцать штыков.

– Останетесь со мной в прикрытии. А вы, Карцев, отправляйтесь с политруком, мне не нужен сейчас связной.

– Нет уж, командир, этот номер не пройдет. С вами остаюсь, - твердо заявил Костик.

– Спасибо, - просто ответил Пригожий.

Пока рота покидала окопы, бой в овраге еще гремел, а в деревне немцы помалкивали - ждали, видно, конца схватки в овраге. И вот в эти напряженные минуты ожидания неминуемого боя, может, последнего для них, Костик, чтоб разрядить обстановку, решил с Сысоевым побалакать.

– Выходит, сержант, ты и верно герой, - начал он.

– Какой герой? Просто я по правилам воюю, по уставу. Понял? И без приказа отходить не имею права.