Искупивший

носил недавно присвоенный желтый шеврон, обозначающий звание брата-сержанта, присвоенное ему

по пути с Сабиена. Несмотря на возраст ветеранов-арьергарда и их почести, технически его звание

было выше. Он стащил латную рукавицу и положил голую руку на контейнер.

Ничего. Он не был уверен насчет того, что он ожидал почувствовать - какую-то ответную теплую

пульсацию, наверное? Какое-то эхо непревзойденной мощи, которую он кратко ощутил на поле боя?

Рафен хотел открыть контейнер; но ветераны никогда бы не позволили этого сделать, даже если бы он

справился со сканером крови.

Рафен ощутил возникшее противоречие. Он находился здесь по молчаливому согласию магистра Данте

и скорее всего только потому, что лорд Мефистон высказался в поддержку его просьбы. Последний

факт угнетал его так сильно, что он не мог отчетливо это сформулировать. Повелитель Смерти своим

колдовским взором видел вещи, которые ни одному человеку или трансчеловеку не были известны и

Рафен чувствовал неловкость от мысли, что библиарий мог увидеть что-то в нем.

Но это… это странное, почти траурное обязательство, которое Рафен взвалил на себя, было последним

связующим звеном между ним и его родным братом Аркио.

Бедный Аркио, умерший на ступенях разрушенного кафедрального собора мира-святыни. Бедный

Аркио, невольно совращенный силами хаоса. Брат Рафена по крови, не только по сражениям, умер от

его руки, принесенный в жертву во имя избавление ордена.

Обещание - защищать брата, данное их давно умершему отцу, не было исполнено, в тоже время его

клятва Императору человечества осталась нерушимой.

Рафен убрал руку и взглянул на покрытые шрамами, мозолистые пальцы. На мгновение, красный

солнечный свет, отраженный от пустыни, через окно окрасил руку, как будто она была испачкана

кровью. Затем наваждение спало, и он почувствовал как поезд, замедляясь, резко поворачивает.

– Мы приближаемся к Регио, - сказал один из ветеранов.

– Да, - Рафен сдался и отвернулся.

Ваал был экстремальной планетой, от замерзших полярных регионов, покрытых густыми,

отливающими металлом снегами, до иссушающего радиоактивного пояса экватора и по человеческим

меркам большая часть его поверхности едва была пригодна для жилья. Его ландшафт - редкие,

изолированные жилища, наследие давно отгремевшей атомной войны, единственным напоминанием

о которой остались пепелища уничтоженных городов, лежащих подобно надгробным камням там, где

их еще не поглотили ржавые пески.

Тысячи лет тому назад, глубоко в пустыне, куда не отваживались ступить даже самые закаленные

племенные кочевники, первые технодесантники Кровавых Ангелов построили комплекс, известный как

Регио Пятьдесят Один. Свое название на Высоком Готике он получил из древних Терранских легенд, Регио был опорой вне стен великой Крепости-Монастыря. С орбиты, его можно было увидеть в самом

центре клубка линий, врезанных в пустыне, двадцати километровые очертания напоминали каплю

крови. Верхний уровень объекта был феррокритовым диском, усеянным посадочными ангарами и

порталами, окруженный крепкой зубчатой стеной и ощерившийся орудиями. Однако это был только

обращенный во внешний мир фасад. Скелет здания уходил глубоко вниз и вширь, к коре Ваала,

разрастаясь в сеть под жгучей пустыней подобно корням кактуса. Там были сотни подуровней и

бессчетные километры туннелей, пещероподобные залы, обитаемые бараки и лаборатории. На

многие из глубочайших ярусов вот уже сотни лет не ступала нога человека.

Здесь, в арсенале Кровавых Ангелов, под командованием брата Инкараэля, Магистра Клинка,

содержался механический завод, где обслуживались и освящались для вечной службы во имя

Императора орудия и боевые машины ордена. Армия технодесантников, сервов ордена и нанятых

ремесленников сохраняли наследство из драгоценного боевого обмундирования ордена. Там

находились гениальные умы Регио, которые создавали такие орудия как болтган Ангелуса. Они

поддерживали сон дредноутов ордена между войнами и сохраняли бесценное устройство

Стандартных Шаблонных Конструкций, которое позволяло Кровавым Ангелам строить уникальную

марку Ваальских танков “Хищник”. Не единожды редкая СШК становилась желанным объектом как

внутри, так и снаружи Империума и технодесантники Регио яростно оберегали свои секреты.

Комплекс исполнял еще одну функцию. Он был хранилищем трофеев оружия и технологий, которые

сочли столь важными или столь опасными, чтоб открыто демонстрировать их в реликвариях

Крепости-Монастыря. Говорили, что между сражением вместе со своими боевыми братьями и

исполнением своего священного долга, технодесантники Арсенала выберут изучение вражеского

вооружения и археотеха так же охотно, как их братья затачивают кромку боевого ножа.

Рафен смотрел на амбразуры и наблюдательные башни Регио, поднимающиеся из песков пока

транспортник подъезжал ближе, следуя по серебряному рельсу к раззявленной пасти входящего

туннеля. Повсюду поднималось влажное, раскаленное сияние пустыни, придавая комплексу

призрачные черты, несмотря на надвигающийся, сердитый, бритвенный ветер.

Его глаза уловили движение. Вверху, на поднятом посадочном диске, толпа рабочих-илотов натягивала

сегментированный купол над припаркованной на нем крылатой машиной, в качестве защиты от

надвигающейся бури. Это было не стандартное судно, как “Громовой ястреб” или “Грозовой ворон”, используемые орденом, оно больше походило на канонерский катер, излюбленный отщепенцами и

каперами. Когда тот исчезал из поля зрения, Рафена поразила символика корабля. Корпус был окрашен

в такой темный оттенок красного, что был почти черен.

Затем поезд оставил убывающий день и погрузился в темные глубины входящего туннеля. Он

почувствовал, как имплантант оккулоб напрягся в его глазах, покуда те стремительно подстраивались