Искупление

Угроза подействовала – Бетаран в достаточной мере овладел собой.

– Ну, Таг, – пробормотал он сестре, усаживаясь на спину грифоницы, – дождешься ты у меня!

Кати сделала вид, что не услышала. Тагрия – тоже. Мора тяжело взмыла над лесом, взяв направление к югу, к вожделенной для народа Владеющих Силой столице.

– Держись, милая, – прошептала Кати на родном языке. – Не такая уж они ноша. Зато мы с тобой увидим Храм…

Назойливые страхи Бетарана стали тухловатой приправой к путешествию, которым наслаждалась разве что Тагрия: она была спасена вместе с братом и летела на грифоне навстречу своему принцу. Кати пристально вглядывалась в линии будущего, как никогда прежде досадуя на их зыбкость и нечеткость. Почти ощупью пробиралась она сквозь густой туман к тлеющим маякам возможностей. Любой неверный шаг мог сделать вероятное неисполнимым, а недопустимое – неизбежным. Картины изменялись, наплывали друг на друга. Различимыми оставались два пути: Амона и ее собственный. Первый горел полнотой красок; второй терялся в полумраке.

Вечер застал их над чередой буковых и ясеневых лесов, характерных для центральной части Империи. Дикарские города прятались за мнимой надежностью толстых стен, охраняемых неусыпными стражами-жрецами, но сам воздух над ними, казалось, был соткан из страха. Мора с натугой взмахивала крыльями. Людские эмоции добавляли тяжести ее и без того немалому грузу.

– Отдохнем до утра, – сказала ей Кати. – Выбери место подальше от них всех.

Вскоре грифоница опустилась на берег одного из нешироких притоков Лунды. Медлительный поток серебрился в угасающем свете; над самой водой перешептывались, поигрывая шишечками и юной листвой, заросли ольхи. Мора облегченно растянулась на траве. Тагрия и Бетаран дружно растирали затекшие ноги. Кати спустилась к реке и остановилась, глядя вниз. Над поверхностью воды взлетали и падали обратно мелкие рыбешки. Частые круги разбегались от них, как от дождя.

Неловкие шаги вспугнули ее задумчивость. Тагрия встала рядом. Посмотрела на реку, потом на Кати.

– Вода еще холодная, я знаю…

– Думаю, мы можем себе это позволить, – улыбнулась Кати, догадавшись, как хочется дикарке смыть с себя даже память о недолгом рабстве.

Лохматая голова Бетарана появилась наверху, когда Кати сворачивала снятую одежду. Тагрия, повизгивая, уже входила в воду. Мальчишка возмущенно фыркнул, исчез, выглянул снова – на сей раз украдкой. Кати выпрямилась и неторопливо пошла к воде, оставив его разрываться между любопытством и возмущением. Бессчетное множество раз Сильная купалась в присутствии рабов; не было никаких причин менять привычки теперь.

С берега опять долетело фырканье – громкое, вызывающее. Бетаран побежал и скрылся в зарослях ольхи ниже по течению. Тагрия с беспокойством глянула вслед.

– Не переживай, – сказала ей Кати. – Если он решит сбежать, я почувствую.

– Нет, он меня не бросит, – Тагрия вздохнула. – Надеюсь.

Кати вошла в воду с головой. Вытянув руки, поплыла. В сравнении с горным потоком Долины вода казалась теплой. Тагрия по-собачьи барахталась позади, отплевывалась и распугивала рыб. Замерзла она быстро – когда Кати вернулась к берегу, дикарка давно уже сидела, расчесывая пальцами мочалку мокрых волос. Кожа ее была синеватой и пупырчатой.

Прохладный ветер с запахами поздней весны гулял над рекой. Кати позволила ему обсушить мокрое тело и только потом потянулась за одеждой. Тагрия с отвращением взглянула на свою кучу тряпок:

– Их только выкинуть.

– Действительно, – согласилась Кати, встряхивая костюм. – Но если ты не планируешь лететь дальше голой, придется их надеть.

– Как я появлюсь там… в таком?

– Ты появишься там живой, девочка. Опомнись. Какая разница, во что ты будешь одета?

Тагрия печально скривилась, но все-таки принялась натягивать рубашку.

Поднявшись по берегу наверх, Кати легла в траву рядом с Морой. Вытянулась вдоль грифоньего бока, вдыхая густой аромат шерсти, и незаметно уснула.

Разбудила ее осторожная возня: Тагрия устраивалась клубочком между передних лап грифоницы. Мора задумчиво наблюдала за ней, не проявляя ни одобрения, ни недовольства. Бетаран, как оказалось, крепко спал у другого ее бока.

– Как тебе удалось уговорить его не бояться грифона? – спросила Кати.

Тагрия хихикнула.

– Он замерз. Сначала спал в сторонке, а потом я его сонного перетолкала.

Тонкий серпик месяца одиноко бледнел над рекой. Звезд не было, но серый полумрак почти не мешал зрению.

Увидев, что Кати села, Тагрия тоже раздумала спать.

– Есть хочется, – сказала она. – Никак не заснуть.

Кати вздохнула – удивительно, до чего плохо ей удалась роль няньки.

– Я действительно об этом не подумала.

– Разве ты не голодна? – спросила Тагрия.

– Голодна. Но пройдет несколько дней прежде, чем это станет серьезной проблемой.

– Я так не могу.

– Тебе пришлось бы научиться, реши ты действительно стать магом. Потребности тела не должны тобою управлять.

– Я очень хочу, всегда хотела, – прошептала Тагрия. – Кати… может, ты согласишься меня учить?

Невиданное в своей дерзости предположение вдруг показалось возможным. Или, хуже того – желанным.

– Нет, девочка моя. Не соглашусь. К сожалению. Возможно, при других обстоятельствах… Я была бы рада, но не теперь.

– Из-за… этого всего?

– Да. Сомневаюсь, что император дикарей отнесется ко мне благосклонней, узнав, что я тайком обучаю его подданных колдовству.

Тагрия совсем поникла, и Кати сказала, пытаясь ее приободрить:

– Ты можешь попросить Кария.

Ответом была грустная тишина. Кати успела погрузиться в свои мысли, прежде чем Тагрия заговорила снова:

– Ты ведь все видела, да? Ну… у меня внутри. И все знаешь?

Не требовалось магии, чтобы догадаться, о чем речь.

– Тебя это беспокоит? – спросила Кати.

– Да.

– Это обычное дело, Тагрия. Ты должна понимать.

– Для тебя обычное, – Тагрия повозилась и села, обхватив колени. Уткнулась в них лбом. Заговорила невнятно: – Ты тогда сказала, я помню, что он… что он тебе небезразличен. Это значит, что…

Кати молчала, и Тагрия выпалила с отчаянием:

– Ты такая красивая!

– Не беспокойся, девочка моя, – Кати улыбнулась с печалью, но без боли. – Я тебе не соперница.

Тагрия помолчала, обдумывая.

– Может, у него есть кто-то еще.

– Разве тебя это остановит? Мне показалось, ты никогда не сдаешься.

– Никогда, – подтвердила Тагрия. Повеселела и тут же опять сникла. – Я сдалась, один раз, когда вышла за Мория. У нас уже ничего не было, совсем, а он… Он был знатный и богатый, ну, не очень богатый, но все-таки… И красивый, тогда мне так казалось. Как я могла не согласиться? Отец умер, и дедушка. Бетаран бы… что бы с ним сейчас было? А так…

Непомерная для столь юного существа ответственность – и непомерная воля. Зита. Действительно, Зита.

– Сколько тебе тогда было лет?

– Шестнадцать, – Тагрия несмело улыбнулась. – Сейчас двадцать.

– Дитя! Вы действительно дикари. Нет, я не думаю, что ты тогда сдалась. Думаю, ты победила. Ты столкнулась с проблемой и решила ее с мудростью истинного мага. Дальнейшее зависит от тебя. Насколько я могу видеть – ты не так уж и далека от исполнения своих желаний.

– Спасибо, – прошептала Тагрия.