Искушение

– Мина, – Селия решительно взяла её за руки, – меньше всего я хочу наслаждаться какими-то там приёмами, если знаю, что тем кого я люблю сейчас плохо. Я надеялась, что сегодняшний вечер поможет вам отвлечься от грустных мыслей, и я сделаю всё, чтобы так и было.

Растроганная до крайности Вильгельмина утёрла слезу и уже хотела что-то сказать, когда рядом с ними выросла высоченная фигура.

– Как прелестно! Вот что я люблю в женщинах больше всего – их сентиментальность.

Селия с удивлением и толикой ужаса узнала этот медоточивый баритон и обернулась, вскинув голову, чтобы встретиться взглядом с виконтом Аластором.

– О, неужели я вижу изумление в ваших глазах? – негромко рассмеялся он. – Я настолько неожиданный гость здесь?

– Что вы, виконт, просто я, – Селия кинула быстрый взгляд на Вильгельмину, которая ожидаемо взирала на виконта Аластора с толикой страха, – как раз недавно вспоминала о вас – и вот он вы, во плоти!

Она рассмеялась слегка нервно и неохотно представила ему Вильгельмину. Виконт галантно склонился, чтобы поцеловать ей руку.

– Очарован. Мне начинает казаться, моя дорогая Селия, – вы же не против, если я зову вас так, вы с Роганом для меня уже почти как семья – что в вашем обществе собираются только прекраснейшие люди! К слову, миссис Галлахер, вас должно быть тоже покорил некий князь, Люмьер д’Экзиле? Он ведь тоже был приглашён сегодня, но что-то я его не вижу… – виконт начал оглядываться по сторонам.

Вильгельмина предательски залилась краской после упоминания о Люмьере, и Селия поспешила ей на помощь.

– Конечно же, очаровал, по-другому он, по всей видимости, не умеет. Должно быть он захотел засвидетельствовать своё почтение барону де Мору и поздравить его…

Виконт Аластор расхохотался.

– Трудно представить, чтобы такой гордый с виду человек вдруг решил засвидетельствовать своё почтение кому-либо. Видится мне, что если бы он умер и предстал перед Господом Богом, он и перед Ним не склонил бы головы.

Селия, чувствуя неимоверную неловкость и стыд от его слов, искала предлог, чтобы проститься с виконтом и спасти Вильгельмину, когда она внезапно спросила:

– А вы сами верите в Бога, виконт? Я вижу у вас на груди интересную брошь.

Селия непонимающе перевела взгляд сначала на Вильгельмину, а затем на грудь виконта. Там посверкивала небольшая брошь из чёрных и белых камней, формируя собой цветок.

– Ах это! – Виконт Аластор нежно коснулся пальцем броши. – Это цветок анемона.

– Что он значит? – спросила Вильгельмина без всякого выражения, будто заворожённая.

– Много чего, моя дорогая, – улыбнулся он. – Как и любой цветок: у каждого могут быть разнообразные значения, зачастую совершенно противоположные. Для кого-то анемоны могут быть символом чистоты и лёгкости. Но мне они напоминают о быстротечности жизни и о том, что всех нас ждёт после смерти…

Не в силах больше выносить его разговоров, Селия решительно взяла Вильгельмину за руку и потянула за собой.

– Кажется, я вижу там мисс Делакруа, я как раз хотела познакомить вас с ней, Мина, она шьёт великолепные шляпки! Простите, виконт, увидимся позже!

Вслед им донеслось:

– Если вы хотите, я могу подарить вам такую же в любое время, миссис Галлахер! Только скажите!

В его словах было столько приторной насмешки и в то же время угрозы, что у Селии чуть не подкосились ноги. Когда они отошли достаточно далеко, Селия выдохнула и повернулась к Вильгельмине.

– Какой же это страшный человек! Клянусь, если он держит в подземельях своего поместья бездомных с улицы просто чтобы над ними издеваться, я ничуть не удивлюсь!

– О ком это вы?

Селия чуть не подпрыгнула от испуга. Впрочем, то же самое сделала и Вильгельмина, поскольку на этот раз к ним подошла Дева-Смерть, озорно улыбаясь. Разглядев, кто перед ней, Селия рассмеялась от облегчения.

– Как же я рада видеть ваше лицо после лица того человека, мисс!

– Да о ком вы хоть говорите? – рассмеялась Дева-Смерть.

Узнав, что им повстречался виконт Аластор, хозяйка театра скривилась.

– Чудо, что я его ещё не встретила, – проворчала она. – Миссис Галлахер, рада видеть вас в добром здравии, я думала о вас.

– Взаимно, – ответила Вильгельмина, скупо улыбнувшись. – Вы, мисс, как я вижу, полностью оправились после позорного рукоприкладства моего… моего… – Вильгельмина прочистила горло, но предложение так и не закончила.

– Большое спасибо! – с готовностью отозвалась Дева-Смерть и улыбнулась. – Кажется, в начале мы не очень хорошо поладили, но я надеюсь, что это в прошлом.

Селия покосилась на Вильгельмину, опасаясь, что та снова обозлится, как в тот день, и ответит грубостью, но Вильгельмина только неопределённо кивнула, ничего не сказав. Тут дверь за спиной Девы-Смерть чуть приоткрылась и оттуда показалось смуглое лицо, а затем и рука, которая опустилась на плечо Девы-Смерть.

– О, мне пора, – встрепенувшись, сказала она. – Приготовления закончены. Надеюсь, мы ещё поговорим после выступления, у нас буквально парочка номеров и всё.

Она быстро кивнула и змейкой просочилась за дверь.

– Селия, вы не упомянули, что сюда приглашены и они, почему бы это?

Явный упрёк в её словах заставил Селию покраснеть.

– Уж не опасались ли вы, что я ничем не лучше Лиама, и в суеверном ужасе опущусь до насилия?

– Как вы можете так говорить, Мина, я даже не думала об этом! – почувствовав себя, преданной воскликнула Селия. – Я прекрасно помнила, что вы не поладили, и боялась, что услышав о том, что «Парад дю Дестан» будет здесь сегодня, уж точно останетесь дома.

Вильгельмина хоть и устыдилась своего выпада, явно не была намерена так легко отпустить ситуацию. Один из лакеев барона де Мора объявил о начале представления и попросил пройти всех гостей в малый бальный зал. Толпа разделила Селию с Вильгельминой, и в зал они вошли порознь.

Глава 4

Ровно тогда, когда гости потянулись навстречу выступлению «Парад дю Дестан», Люмьер заметил, что Розье делает ему знак. Вместе они незаметно вышли в сад, ярко освещённый гирляндами.

– Я обнаружил кое-что, – сказал Розье.

– Что, неужели к красному мясу собираются подать неподобающее вино?

– Шутите, шутите, господин, а мне уже осточертело притворяться человеческим слугой… – огрызнулся Розье, но тут же смягчил тон. – Женщина, что недавно родила…

– Баронесса де Мор? Причём здесь она? И что ты всё мнёшься, как девица на своём первом балу?

Розье действительно вёл себя подозрительно. Привычка вести себя с Люмьером почти на равных всё чаще уступала несвойственной ему подобострастности. Его глаза совсем почернели, лицо исказилось до неузнаваемости, тело скрючивалось и ломалось так, будто по нему проходили судороги.