Искуситель

После этого она побежала в сторону спальни.

Я хотел рассказать ей о Чейзе и Мил позже, я не был готов к боли каждого из моих друзей. Блин, Текс и Чейз.

Я захлопнул за собой дверь и притянул Трейс в свои руки, атакуя ее губы со свирепостью, пока она не обхватила своими ногами мою талию. Я сделал достаточно на сегодня. Всегда было время повоевать, но сегодня? Это было время, чтобы заняться любовью, чтобы вспомнить, зачем я делаю это все в этом мире. Почему я просыпался каждый божий день с кровью на руках. Трейс застонала, когда я стащил ее рубашку через голову и сорвал с нее лифчик, захватив ее грудь в свои руки. Я делал все это для нее, чтобы ее защитить.

Чтобы убедиться, что у нас будет жизнь.

– Я тебя люблю.
– прошептала Трейс, когда я положил ее на кровать. Я снял с нее джинсы, потом с себя, пока каждый из нас не остался без одежды. – Так сильно.

Сглотнув, я ответил:

– Я тоже тебя люблю, ну а теперь, позволь мне доставить тебе удовольствие.

Она потянулась наверх, чтобы коснуться моего лица.

– Пока ты позволяешь мне помочь тебе забыться.

Я закрыл глаза. Они рассказывали слишком многое.

– Все в порядке, - Трейс притянула меня к себе, - я рядом.

Глава 12. Чейз

Это была официально худшая брачная ночь за всю историю. Мил все еще смотрела на дверь после того, как Никсон хлопнул ею. Меня бесило, что он обращался с ней таким образом. Клянусь, я чуть не пристрелил его, но Никсон никогда не делал ничего просто так. Я был слишком ослеплен яростью, чтобы думать о чем-то другом. Я хотел, чтобы Мил успокоилась. Мне нужно было, чтобы она перестала смотреть на меня, как на щенка, который бегает за ней по пятам.

– Ты должна принять душ.
– прошептал я, пытаясь быть нежным, хотя на самом деле я мог лишь указывать ей.

– Почему? – Мил взглянула на себя и засмеялась.
– Я грязная?

– Тебе повезло, что я устал, как черт, иначе бы воспользовался возможностью и позлил бы тебя еще больше.

– Считай звезды.
– Мил облизнула губы, она все еще смотрела на дверь.

Все знали, я ненавидел, когда люди впадали в шок. Назовите меня сумасшедшим, но я ненавидел бездействие. Я ненавидел, когда люди не воевали, а были пассивными, как в аду. Ну и что с того, что это делало меня странным? Вот, почему я выжил. Я бежал в эпицентр битвы, не заботясь о том, что я – Давид, а мой мир – Голиаф. Так, наблюдая, как Мил пялится на дверь и ждет, пока кто-то ворвется и снова попытается… ее убить, – я. Выходил. Из. Себя. Она не доверяет мне свою безопасность? Не доверяет нашу защиту?

– Вставай.
– я схватил ее за локоть и помог ей подняться на ноги.

Она стояла, глаза сузились и были направлены на меня. В них промелькнула искра. Ну, меня либо пристрелят, либо все станет легче.

Ничего не выходило. Я приподнял ее подбородок твердо держа между пальцами:

– Посмотри на меня.

– Ты - задница.
– ее глаза полыхали от ярости.

– Знаешь, ты всегда можешь начать называть меня «сэр», когда надоест называть «задницей». Я согласен на оба варианта.

– Скажу вам вот что. Каждый раз, когда я представляю тебя, я сыплю проклятьями. Если ты забыл, я знаю, чего можно ожидать от таких качков, как ты.

– Ну, теперь ты просто пытаешься меня задобрить.
– я выпустил ее подбородок и притянул ее тело к себе. Она пыталась давить на меня, но я держал ее в своих объятьях.

– Ты никуда не пойдешь.

– Что? Теперь, когда Никсон ушел, ты тоже будешь мне угрожать?

– Нет.
– сказал я спокойно. – Как раз наоборот.

– Наоборот? Итак, твой план осыпать меня комплиментами?

– Черт, да.
– я задел ее ухо губами. – Я планирую осыпать тебя многим. Комплиментами, подарками, любовью, обалденными пушками.

Она расслабилась у меня на груди, но лишь слегка. Один выдох. Она дала мне тот момент.

– Но больше всего… я планирую дать тебе то, что тебе нужно больше, чем воздух.

– Как ты узнаешь об этом? – ее голос умолял. Она будто ненавидела собственную слабость, но надеялась в глубине души поддаться ей.

– Перестрахуюсь.
– я ущипнул ее за ухо и двинулся губами вниз по шее, теребя локоны ее темных волос моей левой рукой, а правой придерживал ее ближе к себе. – Мил…

Она напряглась, потом расслабилась и вновь напряглась. Укрощать ее - словно пытаться укротить гепарда, выжидая, чтобы он не съел тебя.

– Ты. В. Безопасности.
– я не мог перестать целовать ее шею. Это было словно наркотик. Дерьмо, я был будто сумасшедшим вампиром, привязанным к вене. Я смотрел, как кровь пульсировала у основания шеи, и я хотел прикоснуться к вене языком. Я хотел посмотреть, каково это – попробовать на вкус то, что заставляло ее сердце биться.

Я снова поцеловал ее.

Ее тело начало расслабляться, оседая.

Мои руки дрожали, когда я отстранился и обхватил ее лицо так, что ее рот оказался в нескольких дюймах от моего. Какого черта со мной случилось?

– Скажи мне, чего ты хочешь.
– прошептал я, надеясь, молясь, прося, чтобы ее мысли сошлись с моими. Впервые за несколько недель я не представлял себе Трейс. Тело Мил дрожало от каждого моего прикосновения.

– Я думаю, - прошептала она, - что душ был хорошей идеей.

– Все в порядке.
– я не отпускал ее.

Мил не пошевелилась.

Стук в дверь отвлек нас, и мы отпрянули друг от друга. Мы будто были подростками, которых застукали.

Я прижал палец к своим губам и схватил пистолет, снял с предохранителя и наклонился, чтобы посмотреть в глазок.

Облегченно вздохнув, я открыл дверь.

Серхио протянул мне бутылку виски:

– Подумал, что вам может понадобиться этой ночью. Мы обо всем позаботились, так что наслаждайтесь… праздником.

– Да, хорошо.
– он попытался посмотреть мимо меня, но я подвинулся, и поэтому он не мог смотреть на Мил.
– С тобой скучно.

– Я женат. Удовольствие и я идут раздельно. Теперь иди и доставай кого-то другого.

Серхио повернулся на каблуках и засунув руки в карманы, насвистывая направился к лифту.

Я закрыл дверь и прислонился к ней.

– Кто это был? – спросила Мил.

– Никто.

– О, - ее голос был тихим, - я приму душ.

– Отлично.

– Отлично! – крикнула она.

Какого черта она разговаривает так подавленно и расстроенно? Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть ее в полуобнаженном виде, когда она ушла в ванную и захлопнула за собой дверь.