Исповедь: De Profundis
Шрифт:
В то же время в греческой мифологии есть две фигуры, приобретшие своего рода символическое значение в двух сферах – религии и искусства; это, соответственно, богиня плодородия и земледелия Деметра, не принадлежавшая, однако, к сонму олимпийцев, и бог растительности и виноградарства Дионис, сын смертной женщины, [126] для которой момент его рождения стал моментом ее смерти.
Но на самом дне Жизни, в обстановке предельно простой и скромной, появилась личность куда более необыкновенная, чем мать Прозерпины [127] или сын Семелы.
126
Бог растительности, покровитель виноградарства и виноделия Дионис был сыном Зевса и Семелы, дочери фиванского царя Кадма. Ревновавшая Семелу к Зевсу Гера посоветовала ей, незадолго до рождения ребенка, потребовать, чтобы царь богов явился к ней во всем своем величии. Зевс появился, сверкая молниями, испепелившими Семелу. Ребенка, Диониса, Зевс извлек из чрева матери и зашил себе в бедро. Там Дионис окреп и вскоре родился вторично.
127
Прозерпина – в римской мифологии то же, что в греческой Персефона; дочь Зевса и Деметры и владычица преисподней.
Из
В словах Исайи: [130] «Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое» [131] Христос увидел свой собственный прообраз, и пророчество Исайи сбылось с приходом Христа.
128
Киферон – гора между Беотией и Аттикой, где находилась пещера, считавшаяся приютом нимф-прорицательниц; центр культа Диониса.
129
Энна – город в провинции Энна в Сицилии, центр культа Деметры и Персефоны.
130
Исайя – древнееврейский пророк (VIII в. до н. э.). Автор глав 1–33 и 36–39 книги Ветхого Завета, носящей его имя («Исайя»).
131
Ветхий Завет, книга пророка Исайи, LIII, 3.
Мы не должны бояться подобных изречений. Любое произведение искусства являет собой исполнение какого-нибудь предвидения, ибо каждое произведение искусства являет собой воплощение замысла в каком-нибудь образе.
Любой из нас мог бы явиться тем, кто был предвещен каким-либо пророчеством, ибо каждый из нас мог бы стать воплощением идеала, сложившегося либо в сознании Бога, либо в сознании Человека.
Но только Христос, Чьего прихода долгие века ждал мир, воплотил в себе этот идеал, и только с Его появлением сбылся пророческий сон поэта в Вергилиевых «Буколиках», привидевшийся тому не то в Иерусалиме, не то в Вавилоне. [132] «Столько был обезображен паче всякого человека лик Его, и вид Его – паче сынов человеческих!» [133] – вот некоторые из признаков, которые, по словам Исайи, должны отличать новый идеал, и, как только Искусство постигло значение этих слов, оно раскрылось, словно цветок, навстречу Тому, в Чьем образе истинное Искусство проявило себя с невиданной ранее полнотой. Ибо истина в Искусстве, как я уже говорил, – это «единство внешнего и внутреннего, это нераздельность формы и содержания, это дух, ставший плотью, и плоть, исполненная духа и ставшая для него внешней формой».
132
В сборнике римского поэта Вергилия (70–19 до н. э.) «Буколики» («Пастушеские песни»), в 4 эклоге, есть место, которое может трактоваться как предсказание Рождества Христова.
133
Ветхий Завет, книга пророка Исайи, LII, 14.
На мой взгляд, человечество должно более всего сожалеть о том повороте в ходе своей истории, в результате которого было прервано в своем естественном развитии подлинное возрождение, начавшееся с приходом Христа и давшее миру Шартрский собор, [134] цикл легенд о короле Артуре, жизнь святого Франциска Ассизского, [135] творчество Джотто [136] и «Божественную Комедию» Данте.
Последовавший затем унылый период, известный (что за ирония!) как эпоха Возрождения, или классический Ренессанс, дал нам Петрарку, фрески Рафаэля, архитектуру школы Палладио, [137] формальную французскую трагедию, собор св. Павла, [138] поэзию Попа [139] и вообще все то, что создается на основе чисто внешних и омертвелых канонов, а не берет начало изнутри, из глубин души человека.
134
Шартрский собор – шедевр готической архитектуры во французском городе Шартре; строился с 1194 г. по 1260 г.
135
Франциск Ассизский (настоящее имя Джованни Бернардоне) (1181 или 1182–1226) – итальянский проповедник, основатель ордена францисканцев, автор религиозно-поэтических произведений. В 1228 г. канонизирован.
136
Джотто ди Бондоне (1266 или 1267–1337) – итальянский живописец, один из основоположников искусства Проторенессанса (раннего Возрождения).
137
Андреа Палладио (1508–1580) – итальянский архитектор эпохи позднего Возрождения, постройки которого отличались классической правильностью форм и симметрией.
138
Собор св. Павла – кафедральный собор англиканской церкви в Лондоне; построен архитектором Кристофером Реном в 1675–1710 гг. после Великого лондонского пожара.
139
Александр Поп (1688–1744) – английский поэт, отличавшийся отточенностью стиля и едким остроумием.
Зато любое проявление романтического духа в Искусстве свидетельствует о том, что мы каким-то непостижимым образом соприкасаемся с Христом или Его душой. Он, Христос, присутствует и в «Ромео и Джульетте», и в «Зимней сказке», и в поэзии провансальских трубадуров, и в «Старом мореходе», [140] и в «La Belle Dame sans Merci», [141] и в «Балладе о милосердии» Чаттертона. [142]
Именно Христу мы обязаны появлением в Искусстве таких непохожих творцов и творений, как, например, «Отверженные» Гюго; «Цветы зла» Бодлера; русские романы с звучащей в них нотой сострадания; витражи, гобелены и другие работы Бёрн-Джонса и Морриса
в стиле кватроченто; [143] стихотворения Верлена.140
«Сказание о старом мореходе» – поэма Сэмюэля Колриджа (1798).
141
«La Belle Dame sans Merci» – «безжалостная прекрасная дама», стихотворение Джона Китса(фр.).
142
Томас Чаттертон (1752–1770) – английский поэт-мистификатор; выдавал собственные стихи в духе предромантизма на средневековом английском языке за произведения Т. Раули, якобы жившего в XV в.
143
Кватроченто – период раннего Возрождения в Италии.
Все это, можно сказать, является Его свершениями, равным образом как Его свершениями могут считаться и Башня Джотто, [144] и Ланселот, и Гвиневера, [145] и Тангейзер, [146] и эмоционально-романтические изваяния Микеланджело, устремленная в небо готика, и любовь к цветам и детям.
В классическом искусстве цветам и детям отводилось так мало места, что первым негде было расти, а вторым негде играть, но, начиная с XII столетия и поныне, искусство без них обходиться уже не может, причем они появляются в свойственной цветам и детям манере – когда им вздумается, как им вздумается и по какому угодно поводу. Ведь не случайно нам кажется по весне, будто цветы вовсе не исчезали на зиму, а просто играли с нами в прятки, и вот теперь, испугавшись, как бы нам не надоело бродить в их поисках, поспешили выбраться на солнце. Ну а что до детей, то жизнь представляется им долгим апрельским днем, в котором есть место и дождю, и солнцу, и цветущим нарциссам.
144
Башня Джотто – колокольня флорентийского собора, проект которой приписывается Джотто.
145
Гвиневера – жена короля Артура и любовница Ланселота.
146
Тангейзер (ок. 1205–1270) – немецкий поэт-миннезингер (т. е., букв., певец любви). Оказал влияние на средневековых немецких куртуазных поэтов.
Именно благодаря своему дару воображения Христос и стал животрепещущим сердцем всего романтического, и если прихотливые образы стихотворных драм и баллад созданы воображением других, то самого себя Иисус Назарянин сотворил силой своего собственного воображения.
В сущности говоря, возглашенные Исайей слова предвещали пришествие Христа не более, чем песнь соловья предвещает восход луны, хотя, может быть, и не менее.
Его приход явился в равной мере и отрицанием и подтверждением пророчества. Он исполнил много надежд, но не меньше надежд Он разрушил.
Всякой красоте, как считал Бэкон, «присуща некоторая диспропорция», [147] и Христос, говоря о тех, кто рожден от духа и кто, подобно Ему, являет собой активную силу, уподобляет их ветру, который «где хочет, веет, и голос его слышишь и не знаешь, откуда приходит и куда уходит». [148] В этом и кроется Его неодолимое для художников обаяние. Он несет в себе все, что окрашивает жизнь в яркие краски: таинственность и необычность, сострадание и надежду, экстаз и любовь. Он взывает к ощущению чуда и создает в нас то удивительное состояние души, без которого мы не могли бы Его постигнуть.
147
См. эссе «О красоте» английского писателя и философа Фрэнсиса Бэкона (1561–1626).
148
Евангелие от Иоанна, III, 8.
Мне доставляет удовольствие думать о том, что если Он «отлит из одного воображенья», [149] то ведь и весь мир создан из той же субстанции. В «Дориане Грее» у меня сказано, что величайшие прегрешения в мире совершаются прежде всего в голове человека, но ведь и все остальное тоже совершается у нас в мыслях. Теперь уже каждый знает, что видим мы не глазами и слышим мы не ушами.
Они всего лишь каналы, с той или иной достоверностью передающие наши чувства и ощущения, и мы все понимаем, что мак алеет, яблоко пахнет и жаворонок распевает только в нашем мозгу.
149
Строка из комедии Шекспира «Сон в летнюю ночь».
Последнее время я прилежно штудирую все четыре поэмы в прозе о жизни Христа. [150] Дело в том, что на Рождество мне удалось достать Новый Завет на греческом языке, и теперь по утрам, покончив с уборкой камеры и вычистив всю свою оловянную посуду, я понемногу читаю какое-нибудь из Евангелий, беря наугад с десяток-другой стихов.
Ничего не может быть лучше, чем начинать таким образом каждый свой день. Было бы замечательно, если б и ты в своей суматошной, беспорядочной жизни делал бы то же самое. Это пошло бы тебе только на пользу, ну а греческий язык не так уж и сложен. Мы постоянно произносим цитаты из Библии, как к месту, так и не к месту, и это убило в нас способность наслаждаться свежестью, naпvetй [151] и романтическим очарованием евангельских текстов.
150
Речь идет о четырех канонических Евангелиях, входящих в Новый Завет.
151
Naпvetй – простодушие, наивность (фр.).
Нам декламируют их вслух слишком уж часто и дурно, а всякое механическое повторение убивает в поэзии душу. Но когда обращаешься к греческому оригиналу, кажется, что вырвался из душного, темного помещения и очутился в саду, полном благоухающих лилий.
Читать подлинные евангельские тексты становится двойным удовольствием, когда представишь, что многие из этих фраз, этих ipsissima verba, [152] мог произносить сам Иисус. Ведь Христос, как предполагается, говорил на одном из арамейских языков. [153] Так считал даже Ренан.
152
Ipsissima verba – доподлинные слова(лат.).
153
Арамейские языки – группа семитских языков (диалектов). Древнейший период представлен староарамейскими надписями IX–VII вв. до н. э. В дальнейшем арамейские языки разветвились на западные и восточные диалектные группы.