Исповедь Гаритоны

Что я могла сказать этому очаровательному юноше? "Герой, я не люблю тебя!"? Но я уже испытывала к нему весьма теплые чувства. Кто знает, во что они могут перерасти со временем? Поэтому я тяжело вздохнула и ответила предельно честно:

– Видишь ли, у меня есть одна проблема. Правда, я думаю, она решена, но мне еще нужно привыкнуть к тому, что все получилось так, а не иначе.

Ну, и, конечно же, он захотел узнать, о чем я говорила. Ну и что же? Неужели же я должна рассказывать о той боли, которая еще не улеглась, о страхе снова потерять друга, едва найдя? Что ни говори, а мы знакомы не так уж долго, чтобы я могла доверять ему такие вещи. И этот требовательный взгляд:

– Так в чем же дело?

– Тебе не все ли равно?

– Нет, конечно. Вернее, мне все равно, я пофигист. А вот брату моему...

В тот момент я проклинала все происшедшее. И Непобежденного, и его столь же симпатичного брата-близнеца со столь же обаятельной улыбкой. Я расставила сети Кэвину, я хотела поймать только Кэвина, а попался Непобежденный. Что же мне делать теперь? Хорошо, я скажу ему кое-что, и заставлю, тем самым, прекратить расспросы:

– Знаешь, у меня был мужчина... Я любила этого человека три года. Мне сложно забыть его. Это все, что я могу тебе сказать.

Он удовлетворился моим ответом, может быть, потому, что уже начинался турнир и Непобежденного позвали. Я задумчиво расхаживала по площадке, наблюдая разворачивающееся передо мной действо. Что случилось? Откуда эта боль и тревога? Из-за Кэвина? Он не исчезал из поля моего зрения. Ну почему, почему я не могу, как все нормальные люди: просто любить и быть любимой. Может быть, потому, что я ненормальна?

Время от времени Непобежденный появлялся рядом со мной, и мы стояли, взявшись за руки, словно влюбленная парочка. Его брат смотрел на нас со смесью жалости и еще чего-то, не то сожаления, не то... Нет, не зависти, обиды, что ли. Позже я узнаю, почему он был так встревожен. А пока я оставила мужчин, и мы прогуливались с одной маленькой третьерожденной. Я давала ей советы по прикладной магии. Наверное, это моя судьба - обучать магии неопытных, но имеющих потенциал в силе.

Кэвин догнал нас, когда мы отошли уже довольно далеко от поляны, на которой проходил турнир:

– Девчонки, вы куда?

Я обернулась и улыбнулась ему. О, бог мой, как он хорош, какая нежная у него улыбка, а его голубые глаза - да в них же утонуть можно! Я пожала плечами:

– Да никуда, пока, гуляем. Мы скоро вернемся.

– Да? Ну, возвращайтесь.

Капризка посмотрела вслед Кэвину:

– Чего это он?

– Не знаю.

Да, я действительно не знала, почему Кэвин так беспокоился о нашем возвращении. Если бы я знала, в чем дело, я бы, наверное, лучше не вернулась. Впрочем, мало ли что бывает! Мы вернулись, когда ребята уже закончили спарринги и бились по пятеркам. Кэвин попросил меня подойти к близнецам. Я удивленно воззрилась на него:

– С чего это?

– Так надо. Не упрямься, Лигейя, пожалуйста.

Раз просит, сопротивляться, действительно, как-то неловко. Я подошла к ребятам и взглянула на брата Непобежденного:

– Ну, чего хотели?

Он молча кивнул в сторону Непобежденного и отошел. Я подошла к Непобежденному:

– Ну, и что?

– Сейчас узнаешь. Дипломатическое дело.

– Да? Насколько дипломатическое?

– Очень.

Кэвин вернулся вместе с девочкой. Молодая, до боли симпатичная, прямо-таки эльфийский взгляд темно-карих глаз. Я смотрела на нее, смотрела, и вдруг поняла, что она мне глубоко симпатична. Пришло ощущение, что мы непременно должны были встретиться. Никогда раньше я не видела такого выражения лица у Непобежденного. Он был растерян и уверен в себе одновременно. Он обнял меня и эту девочку за плечи и сказал только:

– Я очень хороший человек.

Дальше в словах он ничего объяснить не мог.

Да мне и не нужно было ничего объяснять. Классический любовный треугольник. Значит, я спутала все планы Непобежденного. Зажгла в его душе другое чувство. А эта девочка как бы осталась не у дел. Ну, уж нет, не хочу! У меня и без того проблем полно. Пусть-ка мой лапонька-рыцарь решит свою проблему сам. Собственно, если бы он не был другом Кэвина, плевать бы я на него хотела.

Мы снова гуляли с будущей юной магиней, перешучивались. Хотя я рычать готова была от бешенства. Терпеть не могу, когда меня пытаются подставить. Если бы я могла, я бы немедленно поубивала и моего любвеобильного рыцаря, и его братца, больного условностями, и Кэвина. Ах, Кэвин! Непобежденный появился внезапно и подошел ко мне с выражением лица, долженствующим, как я понимаю, означать раскаяние.

Он улыбнулся и нежно обнял меня за плечи:

– Лигейя, не уходи!

– Куда я могу уйти?

– Понимаешь, Лигейя, кое-кто считает, что для меня две девушки - слишком много.

– А ты так не считаешь?

– Нет, пока я так не считаю.

– Решать тебе.
– Как я вообще решилась на подобный эксперимент при моей потрясающей ревнивости? До сих пор не понимаю.

Впрочем, как я понимаю, моя матушка отличается особой похотливостью и имеет детей от кого хочет. Я вполне унаследовала ее свободолюбивый нрав. И, потом, если мне наскучит подобная игра, я вполне смогу уйти. Это его тоже устраивало, поэтому на его жалобное:

– Не уходи, Лигейя!
– Я ответила, прижавшись к нему и почти (ну, почти!) не лукавя:

– Да куда же я от тебя денусь?

Он пошел разговаривать с той девочкой, которой я случайно перешла дорогу, а мы снова бродили с моей подружкой (в нашем обществе ее звали Куклой-Капризкой за жуткую переменчивость характера) и мне было то смешно, то грустно. Если бы в этом был толк, то я бы молила матушку, чтобы она избавила меня от подобных игр. Но в этом нет смысла. Любовь - как Полигон, в ней помогут ни мама, ни даже тетя, хотя именно тетя обычно покровительствует влюбленным.

Потом мы пошли пить чай к близнецам. Но перед этим произошло еще кое-что интересное. Когда я нежилась в объятиях моего рыцаря, который требовал, чтобы я осталась с ним, я закрыла глаза, и тут же возникла другая картина. Парк, довольно заросший, запущенный, но все же дивный. Вдалеке - замок из серого камня. Луна. Две фигуры - я и он. И его конь невдалеке.

Светила полная луна. Я была одета в белое, розовое и фисташковое. Волосы (тогда у меня были чудные золотистые локоны и небесного цвета глаза) убраны и их держит сетка из крупных розоватых жемчужин. Он обнимал меня за плечи. Черноволосый мужчина с поблескивающей в волосах ранней сединой. Он был в кольчуге. Через несколько минут он уедет, и я снова останусь одна.

Я коснулась рукой его щеки, запустила руки в его густые черные волосы и наши губы слились в поцелуе. Это все, что я увидела. Обруч снова дал брешь, я потихоньку собирала информацию о своем прошлом. И это было здорово - знать, что я жила когда-то и в подсознании есть память обо всех жизнях. Нужно только освободить информацию. Но как, как мне это сделать?

* * *

В тот день, когда я пришла к Тварям, Черная Тень избавилась от обруча. Мой приход сдвинул ткань реальности и Черная Тень этим воспользовалась. Правда, никакой благодарности за это, поистине благое деяние, я от нее не получила. Впрочем, чему я удивляюсь, она привыкла, что все - только для нее. И я в том числе...

Но это было вовсе не так. Я обратилась к матушке, как только смогла. И, конечно же, мне это удалось. Ведь и Сатир советовал мне без страха пользоваться новыми знаниями. Во-первых, я узнала, что Черная Тень меня обманула. Моим отцом тоже был громовержец, но бог славян. Воин. Честное слово, я подозревала об этом.

С раннего детства я дарила ему цветы. Плела венки и бросала их в реки. Так было всегда, и в наше время - тоже. Я чувствую связь с отцом в лесу, наедине с природой. Так лучше всего почему-то. Еще чуть позже я получила подтверждение своим догадкам. Это произошло случайно, и было для меня огромнейшим откровением. Никогда не думала, что боги могут так просто дать понять о своем существовании.