Исповедь проститутки

– Нет, всё в порядке, Марго, – ответила она, – не беспокойся, Ирма меня не трогает. Она после того случая вообще смотрит на меня, как на пустое место.

– Элла, если тебя всё же что-то беспокоит, не держи в себе, поделись с нами, – мягко сказала я. – Возможно, мы сможем тебе помочь.

– Хорошо, если что-то будет, я обязательно скажу, – ответила она впопыхах. – Мне надо идти.

И она проскользнула между нами, как змейка.

– Ты что-нибудь поняла? – спросила Камилла, глянув на меня.

– Ничего не поняла, – призналась я. – Но мне кажется, у неё не всё спокойно в жизни. Как бы не ввязалась наша Элла в какую-нибудь тёмную историю. Надо не спускать с неё глаз. Поговори с Зарой и Агатой, пусть они тоже понаблюдают за ней, на своей смене.

– Ой, да ну её к чёрту! – ответила Камилла. – Не слишком ли много внимания и чести одной персоне?

– Камилла, как ты можешь так говорить? – возмутилась я. – Может, ей нужна наша помощь, а она не знает, как сказать об этом?

– Да мало ли кому нужна помощь, – раздражённо ответила Камилла. – Всем не поможешь.

– Как хочешь, – сказала я.

Я поняла, что на Камиллу рассчитывать не стоит.

«Ладно, задействуем остальных», – решила я.

Мне почему-то была симпатична эта хрупкая девушка. Элла была на год старше меня, но на вид ей было не больше семнадцати. Она была невысокого роста, худенькая, с коротко стриженными волосами и узкими, как у подростка, бёдрами. Мне было жалко её, по-дружески жалко, и я очень хотела помочь ей. Я не знала точно, как именно помочь, в чём проблема Эллы, но я чувствовала: что-то с ней не так.

* * *

На следующий день Элла была весела и общительна, порхала по коридорам и совсем не напоминала вчерашнюю мрачную, перепуганную, словно загнанную в угол, дикарку.

– Ничего не понимаю, – делилась я с девочками за обедом, когда мы вчетвером сидели на кухне. – Вчера Элла была, словно перед казнью, испуганная, потерянная, а сегодня летает и щебечет, как птичка.

– Может, влюбилась? – предположила Алиса.

– Или помирилась со своим милым, – сказала Роза. – А вчера ещё была в ссоре.

– Возможно, возможно, – сказала я. – Тогда это многое объясняет в её поведении.

Камилла ничего не высказывала в отношении Эллы. Её раздражала подобная опека. Она нормально относилась к Элле, но по-прежнему считала, что мы уделяем ей недопустимо много внимания.

– Своих забот и проблем нету, что ли? – говорила она. – Нянчитесь с этой Эллой, будто она вам родная.

Я с укоризной посмотрела на неё.

– Не обращай внимания, Марго, – сказала Роза. – Наша Камилла никогда не отличалась жалостью и сентиментальностью. Если не уделяется должного внимания её собственной персоне, то ей просто неинтересно. Она у нас неисправимая эгоистка.

– Спасибо за лестный отзыв, Розочка, – улыбнулась Камилла. – Я тебя тоже очень люблю.

– Я, пожалуй, соглашусь с вами, девочки, – сказала я, пропустив сарказм Камиллы. – Всё дело в её молодом человеке. Наверное, они были в ссоре или вообще в разлуке, а сегодня у них всё наладилось.

Но скоро я поняла, что ошибалась. Не прошло и недели, как Элла пришла ко мне и сказала:

– Марго, ты самая добрая из всех. Ты можешь дать мне денег, взаймы? А я потом тебе отдам. Заработаю и отдам.

Я широко раскрыла глаза и застыла от удивления.

– Элла, ты шутишь? – спросила я её.

– Нет, не шучу, мне нужны деньги.

– Зачем?

Элла мямлила что-то невразумительное.

– Я ничего не поняла из того, что ты сказала, – ответила я.

– Не шуми, пожалуйста, – умоляюще сказала она. – Мне очень нужны деньги. Но я не могу тебе сказать, на что. Я всё тебе верну, обязательно. Ты же сама говорила, чтобы я обращалась, если что.

– Да, говорила, но … – я совсем ничего не понимала, – но, Элла, ведь всего две недели назад мы дали тебе тысячу гривен. А теперь тебе опять нужны деньги. И сколько тебе надо?

– Семьсот гривен.

Элла опустила голову.

– Семьсот гривен?! – вскричала я. – Элла, ты с ума сошла?!

– Не кричи, прошу тебя, – снова взмолилась она.

– Подожди, давай разберёмся, – сказала я. – Значит, две недели назад ты вернула долг – тысячу гривен. Ты сказала, что это была последняя сумма. Так? Теперь, через две недели тебе опять нужны деньги. У тебя самой денег нет, хотя последнюю неделю ты уже работала, и ты приходишь ко мне с просьбой занять, но не можешь сказать, на что. Охренеть!

– Марго, прошу тебя, тише, – Элла умоляюще сложила руки.

– Хорошо, я буду говорить тише, – сказала я, приглушив голос. – Хорошо, допустим, я дам тебе эти деньги. Но, ты ведь понимаешь, что вечно работать на тебя я не собираюсь. Когда ты думаешь вернуть мне долг?

– Через неделю, – оживилась Элла. – Максимум, через две.

– И всё-таки, я хочу знать, зачем тебе нужны деньги? – настаивала я. – Что это за тайна такая?

Элла колебалась. Я видела, что она не хочет отвечать на мой вопрос. Но, видимо, деньги ей нужны были сильнее, поэтому она сказала:

– Марго, если я не отдам эти деньги, меня убьют.

– Убьют?! – я не верила своим ушам. – Но кто? И за что? Что ты натворила, Элла? От кого ты постоянно откупаешься?

Элла ничего не ответила, и вдруг разрыдалась. И, сколько я потом её ни спрашивала, сколько ни добивалась объяснений, она только плакала и бормотала что-то невнятное. В конце концов, я оставила расспросы и дала ей то, за чем она приходила.

– Вот, держи, семьсот гривен, – сказала я. – Отдашь, когда сможешь, я не тороплю. Захочешь поговорить, я готова тебя выслушать. А теперь уходи.

Элла схватила деньги и стала меня благодарить на все лады, чуть ли не в ножки мне кланялась. Я спровадила её, как можно быстрее, не в силах выслушивать горячие речи и признания в вечной любви и верности. Остаток дня потом я никак не могла отделаться от неприятного ощущения, оставленного сценой с Эллой.

Я постаралась больше не думать об этом, впервые, пожалуй, согласившись с Камиллой, что слишком много опеки и заботы вокруг взрослого человека.

– Ты с ней носишься, как с ребёнком маленьким, – говорила Камилла, – а она тебе на шею сядет и ноги об тебя вытрет.