Исповедь убийцы

Я бросилась к телефону, трясущимися руками набрала номер полиции.

– Дежурный Орен слушает, - отстраненно сказал кто-то.

– Приезжайте скорей! Здесь человека зарезали!
– заорала я в трубку. Улица Соколова, дом три, большое здание с конторами, второй этаж.

– Назовите себя, - сурово потребовал голос.

– Валерия Вишневская, работаю по этому же адресу, - "Бюрократы чертовы, что они медлят?!"

– Имя пострадавшего?
– невозмутимо поинтересовались на том конце провода.

– Доктор Коган, психотерапевт, тоже здесь работает... работал. Скорее, пожалуйста, скорее! Здесь кто-то ходит!!.

– это я выкрикнула в трубку уже из последних сил.

Наконец-то в голосе дежурного (или кого там еще?) послышались тревожные нотки:

– Где вы находитесь?

– В своем кабинете, рядом с кабинетом доктора. Я заперлась на ключ, а он, - не доктор, конечно, - ну, кто-то пытается открыть...
– у меня перехватило дыхание.

– Ждите, выезжаем. Никуда не выходите, - приказал голос и связь прервалась.

Время тянулось безвкусной жвачкой. Я съежившись сидела в старом кресле. Резкий телефонный звонок заставил меня подскочить. Я схватила трубку:

– Ну где вы там?!

Это оказалась не полиция. В трубке послышался голос дочери:

– Мама, ты еще долго?

– Не вздумай выходить из дома, запри дверь!
– закричала я. Мне в голову пришла идиотская мысль - будто убийца сейчас стрелой несется к моему дому.
– Никому не открывай! Я скоро приеду.

– Ты чего?
– недоуменно спросила Даша.
– Что это на тебя нашло?

– Делай, что тебе говорят!
– рявкнула я в сердцах.
– Я задержусь еще на час-полтора. Не волнуйся. Все в порядке.

После крошечной паузы, она сказала:

– Ладно, успокойся, сейчас запрусь, - и добавила: - Я пока погуляю по Интернету.

Она положила трубку. Я спохватилась, что если Дашка будет сидеть в Интернете, до нее не дозвонишься. Я поспешно набрала домашний номер. В трубке слышались короткие гудки.

* * *

Послышался настойчивый стук:

– Откройте, полиция!

С трудом передвигая ватные ноги, я доковыляла до двери. На пороге стоял молодой полицейский в форме.

– Госпожа Вишневская?
– спросил он.

Я кивнула. Он жестом пригласил меня следовать за ним. Мы дошли до кабинета доктора Когана.

– Входите.

Меньше всего мне сейчас хотелось вновь оказаться там. Видимо, полицейский понял мое состояние и успокаивающе улыбнулся.

– Все уже позади, госпожа. Входите, не волнуйтесь. Это необходимо. Вам просто зададут несколько вопросов.

Я вошла и остановилась у порога. Тело Когана лежало на прежнем месте, но теперь вокруг возились несколько человек. Один, сидевший рядом с убитым на корточках, повернулся в мою сторону. Смерил меня взглядом с ног до голову, потом вопросительно посмотрел на парня, который меня привел.

– Вишневская, - коротко пояснил сопровождавший меня парень.

– Понятно, - сидевший на корточках поднялся, подошел ко мне. Тут только я смогла его разглядеть. Это был мужчина в темном костюме, невысокого роста. Хотя мне при моих ста семидесяти семи сантиметрах и любви к высоким каблукам кто угодно покажется коротышкой.

Выражение лица его было недовольным. Ситуация явно не вызывала у него восторга.

– Присаживайтесь,- он подвел меня к креслу, в котором обычно сидели пациенты покойного психоаналитика.
– Не обращайте внимание на суету. Вообще не смотрите в ту сторону. Сосредоточьтесь на том, что произошло.

Возле тела психотерапевта крутились двое в штатском - что-то мерили, скоблили, фотографировали. Их движения напоминали бы ритуальные танцы индейцев. Только индейцы танцуют молча. Увы, эти не молчали. Один, помоложе, монотонно перечислял случаи, когда жертве перерезали горло. От подробностей у меня голова пошла кругом.

При этом знаток не переставал посыпать все вокруг каким-то серым порошком. Второй - мужчина постарше и поплотнее, с угрюмым выражением лица, что-то тихо бурчал про себя. Потом громко выругался - как раз, когда я уселась в кресло и решила больше ни на кого не смотреть и никого не слушать.

– В чем дело, Яков?
– спросил человек, встретивший меня.

– Такую рану можно нанести обычным кухонным ножом для рубки мяса, буркнул Яков.
– Так оно, скорее всего, и было. Ищи ветра в поле...
– и добавил непонятно: - Все то же самое.

Первый подошел ко мне:

– Нам нужно снять ваши отпечатки пальцев, не возражаете?

Я покорно протянула руки к подушечке со штемпельной краской. Следователь молча ждал, пока эксперт закончит процедуру, потом сообщил:

– Меня зовут Михаэль Борнштейн, я буду вести расследование. Расскажите, что здесь произошло.

Путаясь в подробностях, я рассказала о зонтике, о полоске света из-под двери кабинета Когана, о шагах, которые я слышала под своей дверью.

– И что же, - спросил Михаэль Борнштейн, - шаги были мужскими или женскими?

Я немного подумала.

– Мужскими. Не слышно было стука каблуков.

– Так. Как насчет других звуков? Ну там, - он сделал неопределенный жест рукой, - какие-либо характерные покашливания, хрипы, вздохи? Не слышали?

Я молча покачала головой. Мне хотелось домой.

Но похоже, он не собирался меня отпускать. А что спрашивать - еще не решил. Повернувшись к тому эксперту, который снимал отпечатки пальцев, он спросил:

– Рони, есть что-нибудь новенькое?

– На дверной ручке пальчики убитого и госпожи Вишневской, - радостно сообщил тот. "Чего тут радоваться?" - раздраженно подумала я.

– Больше ничего?
– без особой надежды поинтересовался следователь.

– Есть еще парочка смазанных отпечатков, но они довольно старые, сказал Рони с сожалением.
– Идентифицировать невозможно.

Борнштейн повернулся к второму:

– Что у тебя, Яков?

– Частицы черной лайки под ногтями убитого, - откликнулся тот.
– Можно предположить, что убийца был в перчатках.

– Почему "был"?
– буркнул следователь.
– Почему не "была"?

Вот только быть заподозренной в убийстве мне и не хватало для полного счастья! Я собралась выдать гневную тираду и даже открыла рот.