Исповедь убийцы

— А сама ты как думаешь? Конечно ездил!

Питер говорил якобы честно, убедительно и складно, но я не поверила ни единому его слову. Если он недавно питался, то почему сейчас выглядел восставшим из Ада? У сытого вампира внешность становилась почти нормальной, человеческой — никакой бледности и тёмных кругов под глазами, цвет радужки менялся на более светлый и тёплый. У Питера всё было строго до наоборот, вот и напрашивался вывод, что он не охотился и потратил несколько дней отъезда на что-то непонятное.

— Да вижу я, как ты ездил. Предупреди, если решишь покуситься на мою ярёмную вену или сонную артерию.

Питер бросил на меня долгий сердитый взгляд, однако не возмутился и не попытался обелить себя, из чего я сделала вывод, что не ошиблась. Правда, через мгновение мой противный внутренний голос начал нашёптывать крайне интересный вопрос: а зачем Кроссман ошивался в окрестностях Элленсберга, Сиэтла и ещё Бог знает каких городов, если на самом деле он не охотился? И откуда взялась его фантастическая способность уменьшать боль и колдовать над эмоциями людей, если только Питер всё же не осушил парочку зазевавшихся вампиров?..

От обстоятельного допроса Питера спасло только то, что мы приехали, и он успел выскочить из машины до того, как я открыла рот. Я мрачно посмотрела на возмутительно спокойную спину Кроссмана, которая замелькала между деревьями.

— Убью его когда-нибудь. Вот точно убью, — пробормотала я себе под нос и вылезла из уютного салона «Пежо», ёжась от холодного ветра и снега, задуваемого мне в лицо.

Идти вслед за Питером было сложно, потому что он, похоже, твёрдо решил держаться от меня на почтительном расстоянии. Стоило мне открыть рот и набрать воздуха для разговора, как его гибкая фигура мгновенно оказывалась далеко впереди, а кричать и срывать голос я не собиралась. Вместо этого я упрямо шагала по лесу, уклонялась от веток и переступала через корни деревьев, волнуясь только о том, что могу в любой момент куда-нибудь упасть. Мёрзлая земля под ногами казалась твёрдой, словно камень, поэтому я не сомневалась, что при близком знакомстве с ней набью себе немало синяков.

Как и в прошлый раз, открытое пространство навалилось на меня неожиданно. Ещё секунду назад я продиралась сквозь кусты, а теперь стояла на опушке и смотрела на белые от снега холмы, между которыми притаилась бывшая студия Симоны. Дорожку к ней замело снегом, но при наличии воображения и наконец-то смилостивившегося Питера я ни разу не поскользнулась, пока шла к покосившемуся от времени деревянному крыльцу.

Вскоре после моего настойчивого стука в прихожей заскрипели половицы, и входная дверь распахнулась, являя нам зевавшую во весь рот Нэнси. Она снова была одета в походные джинсы и толстовку, но на ногах у неё красовались утеплённые ботинки, а на голове криво сидел бежевый берет. Она улыбнулась мне, однако во взгляде, брошенном ею на Питера, не было ни капли тепла. Наоборот, в нём читалось откровенное желание тут же разорвать Кроссмана на сотню маленьких вампирчиков.

— Заходи… те, — с заминкой произнесла Нэнси, отступая в сторону, чтобы я и Питер могли пройти в дом.

Я с удовольствием втянула носом запах чего-то хлебобулочного, похожего на крендели с корицей. Этот дразнящий аромат витал в воздухе и совсем не вязался с атмосферой заброшенного дома. По крайней мере, пыли и грязи за время моего отсутствия меньше не стало.

— Как Дэвид? Уже не воюет? — спросила я, стоило Питеру скрыться за поворотом коридора якобы для того, чтобы найти генератор и попробовать наладить электричество.

Честно говоря, я сильно сомневалась, что в этом доме вообще мог быть генератор, но оставлять двух не ладивших друг с другом вампиров в одной комнате было глупой идеей.

— Сначала пытался сбежать, угрожал Александром и называл меня монстром, потом умолял отпустить домой, а сегодня утром даже согласился поесть. В общем, приручаю! — рассмеялась Нэнси и потащила меня в зал, где она держала Дэвида прикованным к дивану толстой стальной цепью.

Я во все глаза рассматривала Линдермана в поисках изменений. Я не думала, что он вдруг станет паинькой, начнёт шаркать перед вампирами ножкой и говорить им комплименты, но что-то должно было измениться! И да, это действительно произошло.

Что бы ни творила с ним Нэнси, Дэвид показался мне уже не таким безбашенным и убеждённым в своей правоте, как в прошлый раз. Он вскочил на ноги при нашем появлении и молча уставился на нас, изредка вздрагивая, — то ли от холода, то ли от страха. В его прищуренных глазах не было ни грамма насмешки или вызова. В них вообще не осталось ничего задиристого, что раньше превращало Линдермана в самоуверенного подручного Александра.

Как бы Питер ни ворчал на меня, как бы ни ругался, из Нэнси получилась отличная надсмотрщица.

— Привет, Дэвид, — поздоровалась я и села на предложенный мне стул. Нэнси вопросительно дёрнула подбородком, но я покачала головой, и она ушла, оставив нас с Дэвидом наедине. Если я хоть что-то понимала в людях, он бы ничего не сказал мне при посторонних, так что нет смысла оставлять вампиршу в комнате. — Что стоишь? Садись. Поговорим.

— Я с убийцами на разговариваю, — холодно ответил Линдерман, однако всего на мгновение на его лице появилось выражение страдания. Правда, оно тут же исчезло, вытесненное бессильной злобой против всех и вся.

— Снова за старое? Неужели ты ничему не научился?

— Я научился только тому, что никому нельзя верить! Особенно продажным тварям вроде тебя!

Мне потребовалось ангельское терпение, чтобы не сорваться и не пристрелить чёртового Дэвида.

Чтобы не возникало соблазнов, я скрестила руки на груди и стала смотреть на улицу, где ветер вроде бы начал стихать, но снег по-прежнему падал, только гораздо чаще и более крупными хлопьями.

— Вот как? — спросила я через некоторое время и перевела взгляд на Линдермана, который всё так же стоял возле дивана и не спешил садиться. — Сядь. Сейчас же.

— Вот ещё! Если ты обзавелась клыкастыми друзьями, это не значит, что ты можешь мной командовать.

— И в кого ты такой глупый? Вроде сестра умная, а вот ты…

Я не случайно завела разговор о сестре Дэвида. К сожалению, я знала о ней очень мало, но даже этих крупиц информации было достаточно, чтобы сбить с Линдермана спесь. Я ещё не назвала её имя, а он уже упал на диван и сложил руки на коленях, словно хороший мальчик.

— Не впутывай сюда Марию! Она ничего не знает!

— А кто-то говорил, что я её впутываю? Я просто оценила её ум.

— Думаешь, раз начала меня шантажировать, я тебе что-нибудь скажу? Ха, не дождёшься! — расхохотался Дэвид, однако не надо быть гениальным сыщиком, чтобы услышать фальшь в его голосе.

Я улыбнулась в ответ, но сделала это медленно и довольно угрожающе. Я с особым удовольствием наблюдала, как лицо Линдермана мрачнеет, а сам он начал нервно постукивать пальцами по коленным чашечкам.

— Ты понимаешь, что я никогда не выпущу тебя отсюда, если ты мне ничего не расскажешь? И тебя никто не придёт спасать, потому что ты никому не нужен. Твоя сестра найдёт только пару следов на снегу да клочок одежды у себя под порогом. Неужели ты хочешь закончить свою жизнь именно так?