Испытания Чемпиона

— Так, парни, прошу оставаться на своих местах, — распорядилась профессор. — Единороги предпочитают, когда до них дотрагиваются люди женского пола.

Девочки захихикали и стали медленно приблизжаться к единорогу. Тот, увидев надвигавшуюся толпу девушек, в страхе заметался на привязи. Профессор Граббли–Планк тут же приказала всем отойти и ждать, пока единорог успокоится. Зная, что это произойдет еще не скоро, Гарри вышел вперед, игнорируя предупреждения возмутившейся Гермионы и нового преподавателя. Гарри продолжал приближаться, держа руки перед собой, показывая тем самым единорогу, что не желает ему вреда.

Единорог начал медленно успокаиваться, по–прежнему не сводя глаз с Гарри, только теперь в них не было страха, лишь любопытство. Гарри снова поклонился единорогу, потом потянулся и осторожно опустил руку на голову существа, принявшись поглаживать его, успокаивая.

— Все хорошо, — мягко произнес Гарри. — Мы не причиним тебе вреда. Мы лишь хотим изучить ваш вид.

Единорог издал звук, который можно было бы охарактеризовать, как саркастическое фырканье, затем подошел к нему и покорно склонил голову. Гарри засмеялся. Он и не знал, что единороги обладают таким качеством, как сарказм. Оглянувшись на остальных учеников, Гарри начал волноваться — все в оцепенении смотрели на него. Как же он им все объяснит?!

— Э–э… думаю, сейчас будет все хорошо, — произнес он, продолжая гладить существо. — Просто не подходите к нему всем скопом. Он не слишком доверяет людям.

Парвати и Лаванда первыми осторожно вышли вперед, готовые в любой момент броситься наутек, если единорог снова начнет капризничать. Гарри продолжал поглаживать существо и тихо с ним разговаривать, пока ученики один за другим осторожно его ласкали. Наконец профессор Граббли–Планк отошла от шока и стала рассказывать ученикам об единорогах. Гарри игнорировал ее любопытные взгляды, молясь про себя, чтобы занятие поскорее закончилось. Нужно было как можно быстрее скрыться, чтобы избежать неизбежных в противном случае вопросов.

Но сразу уйти не удалось. Едва их отпустили, Гарри поспешил на помощь Гермионе, которая стояла рядом с Малфоем. Лицо ее горело от возмущения. Это не предвещало слизеринцу ничего хорошего.

— Ты грязный, отвратительный, жалкий хорёчек! — прокричала Гермиона, выхватив палочку и указав ею на Малфоя. — Как ты посмел сказать такое?!

Гарри обхватил Гермиону сзади и оттащил от Малфоя, ровным голосом бросив тому:

— Советую тебе побыстрее смыться.

Повторять дважды не пришлось — Малфой поспешил вдогонку за остальными слизеринцами. Когда тот оказался достаточно далеко, Гарри отпустил Гермиону и развернул лицом к себе.

— Гермиона, что случилось? — спросил он.

Вместо ответа она протянула ему экземпляр "Ежедневного пророка". Гарри развернул его, тут же наткнувшись на большой заголовок "ОГРОМНАЯ ОШИБКА ДАМБЛДОРА", под которым находилась большая фотография Хагрида. В статье Рита Скитер поливала грязью Хагрида, историю его жизни и методы преподавания. Сообщалось также, что Хагрид наполовину великан, а затем шло пренеприятнейшее перечисление всех ужасных свойств великанов. Дойдя до конца заметки, Гарри от удивления расширил глаза — в тексте упоминался и он.

"Ваша покорная слуга задалась вопросом, чего же пытается добиться Альбус Дамблдор, позволяя полукровке преподавать детям, среди которых есть и Мальчик–который–выжил. Наши источники сообщили, как Дамблдор заботился о Гарри Поттере после той ужасной ночи много лет назад. Сначала он отдал Гарри его жестоким дяде и тете, а потом, лишь бы избавить ребенка от их "заботы", передал Гарри бывшему преступнику и оборотню. И поскольку история показала пагубность многих решений Дамблдора, репортер не сомневается, что Гарри Поттера нужно как можно скорее избавить от этого опаснейшего общества, пока не случилось непоправимое".

Гарри не двигался. Он перестал даже дышать. Избавить? Нет, этого не может быть. Сириус и Ремус его опекуны. Они позаботятся о нем лучше, чем кто бы то ни было. Они стали для него такой семьей — Дурслям до них, как пешком до луны. Они столько сделали для него, пошли на чудовищный риск. Сириус рисковал получить поцелуй дементора за побег из Азкабана, а Ремус в прошлом году рисковал собственной свободой, помогая Гарри выяснить правду.

— Гарри, — мягко произнесла Гермиона, — ты в порядке?

Он взглянул на Гермиону, и та сразу же поняла, что с ним далеко не все в порядке. Он просто не мог в это поверить. Хагрид полувеликан. И что? Он ни чуточку не опасен. Единственное в нем, что является опасным, это его любовь к разным опасным существам. Это как Ремус. Любой, кто знает этих двух людей, может без тени сомнения подтвердить: они не опасны.

— Мы должны сегодня после уроков навестить Хагрида, — тихо произнес Гарри и направился к замку. — Я хочу знать, как Рита Скитер до этого докопалась. Мы знаем Хагрида уже несколько лет, и он ничего нам не говорил об этом.

— Возможно, Хагрид случайно проговорился, — предположила Гермиона. — В прошлом так уже было.

— Не в этот раз, — ответил Гарри. — Не могу поверить, что она втянула меня в это. Ведь никто меня не заставлял посещать занятия Хагрида или жить вместе с Ремусом и Сириусом. Каждый раз, когда я думаю, что все наконец-то наладилось, что-нибудь такое случается.

Гермиона с жалостью посмотрела на Гарри.

— Не придавай значения, Гарри, — мягко произнесла она. — Все прекратится через пару дней.

Гарри не мог поверить, что Гермиона сейчас так равнодушна.

— Гермиона, это никогда не прекратится! — прошипел он. — Ты хоть представляешь, как Волшебное сообщество относится к полукровкам? Знаешь ли ты, что в прошлом году я чуть вновь не отправился к Дурслям, так как Ремус не мог стать моим опекуном по той идиотской причине, что он оборотень? Оборотни и великаны ассоциируются в умах волшебников с темными созданиями. Они вообще не имеют никаких прав. И министр позволил Ремусу быть рядом со мной по единственной причине — чтобы заткнуть мне и Сириусу рот. Большая удача, что Сириуса признали невиновным и позволили оформить опеку надо мной.

Гермиона с выражением ужаса на лице посмотрела на Гарри. А они, тем временем, уже поднялись по ступенькам и вошли в Вестибюль.

— Но это ведь несправедливо! — воскликнула она, чем привлекла к себе несколько заинтересованных взглядов.

Она нервно огляделась и наклонилась ближе к Гарри.

— Ремус же неопасен, — прошептала Гермиона. — Он никогда не причинит тебе вреда. Все же видят, как он о тебе заботится.

— Знаю, — произнес Гарри, почесав сзади шею. — Хагрид тоже никому не причинит вреда… по крайней мере, умышленно. Мы должны дать понять Хагриду, что нам безразлично, какая кровь течет в его венах. Он мой первый в жизни друг, и я никогда от него не отвернусь.